все равно проводит в воде не больше десяти минут и плавать не умеет.
Но вчера она всем торжественно объявила, что хочет научиться. И вот папа ее учит, но, судя по тому, что она бегом вылезает на берег, у нее это не очень получается.
— Миша, с тобой все хорошо? — откуда ни возьмись, возле меня возникает мама.
Ее неожиданное появление заставляет меня вздрогнуть. Она садится на песок рядом со мной и смотрит с беспокойством.
— Все в порядке, — отвечаю бесцветно.
— Ты как будто сам не свой. Проблемы в клубе?
— Нет, в клубе все нормально.
— А в чем тогда дело?
Я смотрю на желтый песок у себя под ногами.
— Да ни в чем, мам.
Родительница медлит несколько секунд. Я нутром чувствую, как она хочет задать какой-то вопрос, но не решается.
— С девушкой поругался? — вдруг выпаливает.
Ее вопрос вгоняет меня в ступор. Я отрываю глаза от песка и смотрю на мать.
— С какой девушкой? — это единственное, что приходит мне на ум.
— Ну, не знаю… С какой-нибудь… — отвечает неуверенно. — У тебя же есть девушка?
— Из-за ссоры с которой можно было бы переживать, нет.
Мама с пониманием кивает.
— А я все жду, когда же ты уже приведешь в дом девушку…
Ээээ, что…?
— Мам, ты чего? — ошарашенно спрашиваю.
— А что? Тебе уже 24 года! Мог бы и познакомить нас с папой со своей девушкой!
— У меня нет девушки, с которой можно было бы вас познакомить.
Этот разговор меня поражает. Вообще, родителям никогда не было никакого дела до моей личной жизни. А тут вдруг оказывается, что мама жаждет познакомиться с некой «моей девушкой».
— Очень жаль, что у тебя нет такой девушки! Пора бы уже…
— Мам! — возмущенно повышаю голос, что заставляет Иру, одиноко сидящую в метрах двадцати, обернуться к нам. — Что за муха тебя укусила? — спрашиваю чуть тише.
Мне категорически не нравится этот разговор. Что за вмешательство в мою личную жизнь!?
— Я просто спросила, — родительница поднимает вверх ладони, сдавая свои позиции. — Я что, не могу спросить сына, встречается ли он с кем-нибудь?
— Я тебе ответил: не встречаюсь. Довольна?
— Твоим ответом? Нет, не довольна. Я бы хотела услышать другой ответ.
Я тяжело вздыхаю и, желая прекратить этот бессмысленный разговор, встаю с песка и иду к реке. У захода в воду снимаю с себя футболку, бросаю ее на землю и с разбега ныряю.
Вода с утра еще не успела прогреться и довольно прохладная, но это то, что мне сейчас нужно, чтобы остыть. Весь день я вчера раздражался по пустякам. Думал, это из-за того, что я не выспался, но сегодня я спал больше обычного, а вот раздражение никуда не ушло. Хочется перебить и переколотить все вокруг.
Как будто это поможет. Как будто это повернет время вспять.
Я до сих пор чувствую Лизин взгляд, полный боли. Он проник мне в самое сердце и разъедает его изнутри. Хочется вырвать из груди этот бессмысленный орган, качающий кровь, и вышвырнуть его подальше.
— Миш, поучи Иру немного водить машину, — говорит отец. Я и не заметил, как он ко мне подплыл.
— Мне некогда этим заниматься, — буркаю в ответ.
— Мне будет спокойнее, если она сначала с тобой позанимается, а потом пойдет в автошколу.
— У нас нет машин на механике.
— Ей она не нужна. Автомата Ире достаточно, — настаивает отец.
Я понимаю, что от меня теперь с этим не отстанут, поэтому нехотя соглашаюсь:
— Ладно.
Отец одобрительно кивает и уже собирается от меня отплыть, как я его останавливаю.
— Пап, а почему у Лизы нет машины? — этот вопрос как-то сам выскакивает.
— Она никогда не говорила, что хочет машину, — его явно удивляет, почему я это спрашиваю.
— А у нее есть права?
— Нет.
— А почему она не хочет?
Отец недоуменно на меня смотрит.
— Не знаю… Я не спрашивал, почему она не хочет. А что?
Действительно, а что?
Я не знаю, а что.
Тем временем отец продолжает на меня смотреть в ожидании ответа.
— Просто я подумал, что странно, что Лиза ездит на метро, — быстро выкручиваюсь.
— Почему странно? Все люди ездят на метро.
— Ира и Леша не ездят, в школу и к репетиторам их водитель возит. Я тоже никогда не ездил.
Отец слегка смеется.
— Лиза по-другому воспитана. Ольга не разрешала мне сильно баловать Лизу. Она считала, что нужно быть проще.
— Почему?
— Потому что Ольга сама по себе очень простая и всегда считала, что не нужно воспитывать детей в большой роскоши. И, в общем-то, я с ней согласен, но у нашей мамы другие взгляды, поэтому вы с Ирой и Лешей были воспитаны иначе.
— Лизина мать из обычной семьи? — сам не знаю, зачем спрашиваю это.
— Нет. Отец Ольги был министром здравоохранения, а ее мать замруководителя аппарата правительства. Она из семьи федеральных чиновников, но тем не менее никогда не любила роскошь. На самом деле если не знать, из какой Ольга семьи, то сам никогда не догадаешься.
Папины слова заставляют мои глаза округлиться в изумлении. Если честно, я понятия не имею, кто Лизина мать. Я видел ее раз пять в своей жизни, но мне никогда не было интересно, что эта женщина из себя представляет и уж тем более, какое у нее происхождение. А в нашей семье о папиной бывшей жене никто не говорит. Мама так вообще предпочитает делать вид, что у отца кроме нее никогда другой супруги не было. При этом с Лизой родительница нормально ладит.
— То есть, Лиза — внучка министра!?
— Ну, сейчас он уже не министр, но когда я женился на Ольге и когда родилась Лиза, он был министром, да. В общей сложности он где-то лет
