она любит меня. Она говорила мне это. И так быстро переобулась. Какая же дрянь! Господи, какая конченная дрянь. А я ведь мучился. Думал, что, может, совершаю большую ошибку. А она… Снимки нашего ребенка мне присылала. Тьфу! А сама в это время с другим. Беременная, и с другим. Не удивлюсь, что и ребенок не мой!
– Вадюш, успокойся, – не выдержала мама, – успокойся, сынок. Она тебя не стоит. Она кто? Никто. Пустышка очередная. Рвань последняя, беспризорная. Висела у тебя на шее мертвым грузом, захотела еще и приплод повесить. А я тебя уверяю, ребенок не твой вовсе. Иначе бы она в ногах твоих валялась. А не с другим была. Вон какая шельма! А как только ты ее отправил по известному адресу, так сразу помчалась судьбу свою устраивать поудобнее. Ты прав, сынок, последняя дрянь и есть. Пусть катится. Она тебя не стоит. Баба с возу – кобыле легче. Ты найдешь достойную девочку и будешь с ней счастлив.
– Какой я дурак, дурак. Я ведь полюбил ее, мам, полюбил. А она променяла меня. Да так быстро и легко. На какого-то дегенерата. Он старше ее, а живет с дедом. Я узнал про него, справки навел. Мужик огромный, как обезьяна. Горилла, ей-богу. Страшный такой. Как она могла?
Вадим уронил голову на стол. Руки его безвольно повисли вдоль тела, лоб прижался к холодной столешнице. Он стукнул головой несколько раз, стараясь то ли прийти в себя, то ли сместить направление боли.
Не помогло. Его душу плавила черная злость бессилия. И Вадим заплакал. Почти завыл.
Мама подошла к нему сзади и обняла так крепко, как только смогла. Ее сердце разрывалось от невыносимой боли. В горле стоял острый комок, который царапал гортань и раздувался все больше и больше. Становилось тяжело дышать. Хотелось плакать вместе с сыном. Но слез не было, только в голове пульсировало одно слово: «ненавижу». Ненавижу, ненавижу, ненавижу.
Она ненавидела эту девку всей своей сущностью. Ненавидела.
***
Главный перехватил Дениса в коридоре:
– Ты все-таки живешь с ней, да?
– Кто донес? – резко спросил Денис.
– Я не знаю, кто разносит информацию. Более того, я не знаю, кому это вообще может быть интересно. Она пока еще почти никто. Начинающая. Но волна прокатилась по всем соцсетям. Служба безопасности попыталась выяснить, откуда растут ноги. Короче, это 100% заказуха. Кто-то люто гадит нам. Пытается подпортить репутацию издательства. Все статьи о том, как мы «печатаем своих». Как нынче сложно талантливым и как легко «бездарным». Ты с ней спишь – и за это мы ее печатаем без остановки.
– Чушь все. Ты же понимаешь, что это никому не интересно. Разве что мелким сплетникам. Но они прочитают эту грязь и забудут. Она не Самойлова, которая не хочет просыпаться в этот мир. Она начинающий автор. И сожительство со мной мало что может ей дать, потому что я тоже далеко не звезда, а обычный мужик без особых наград и заслуг. Так что это пшик в воздух.
– Все равно мне это не нравится. Я не люблю, когда наше издательство марают в желтой прессе.
– Я понимаю. Но что ты предлагаешь?
– Надо думать. Во-первых, кто за этим всем стоит. Во-вторых, как это все переиграть под нас.
– Переиграем без проблем. Я женюсь на ней. А она напишет что-нибудь гениальное. И такое, что все будут плакать. И тогда будет все равно, что там говорят.
– Женишься?
– А то! Причем постараюсь не медлить. Я уже давно в бобылях засиделся. Надо только родителей предупредить, порадовать. Интересно, они уже видели, как их сын прославился?
– Да уж, такую славу – в топку и сжечь, – вздохнул Артур.
– Плевать. Мне плевать. Тебе, кстати, цветы не нужны? Даром. Много-много красивых дорогих цветов? Ни у кого презентации не намечаются? – спросил Денис и улыбнулся.
После того как с его губ слетел пассаж про женитьбу, ему стало хорошо. Невероятно хорошо на душе. Да! Он так и сделает. Он на ней женится. А Аньку, Аньку они не бросят. Удочерят, если что. Ее, ребенка и оладушки с пловом и глинтвейном в придачу. Он мысленно хихикнул и пошел в свой кабинет. Хотя хихикнул он, скорее всего, вслух, потому что главный задумчиво смотрел ему вслед.
***
Алена бодро печатала на компьютере, когда в дверь позвонили. Она подошла и посмотрела в глазок.
– Кто там? – неуверенно спросила она.
– Мы от Дениса. За цветами, – ответили два мужчины за дверью. – Он вам сейчас позвонит.
Действительно – телефон зазвонил. Алена выслушала Дениса и с улыбкой распахнула дверь:
– Проходите, комната, дверь налево.
Мужчины сняли обувь и прошли в квартиру. А потом ушли, забрав за собой все букеты, подаренные Павлом.
Когда Алена закрыла за ними дверь, она невольно рассмеялась. Ее настроение улучшилось. Особенно от осознания того, что сегодня эти букеты подарят радость ее любимой писательнице. Это было приятно.
Глава 25
Аня чувствовала себя неважно. Живот еще не доставлял ей особых неудобств. Он был почти незаметен постороннему взгляду. Но вот вещи на ней уже не сходились. И если раньше можно было исправить ситуацию булавкой, то сейчас надо было думать об обновках. Ей было неудобно, некомфортно. Ноги начали отекать, врач ругала за быстрый набор веса. А Ане постоянно хотелось есть. До тошноты хотелось. Она старалась сдерживать свой аппетит, обманывала желудок полезными продуктами. Но только вечером закрывала глаза, как видела картошку. Жаренную, с золотистой корочкой и грибами. Белыми, ароматными грибочками со сметаной и зеленым лучком. Огурчики соленые видела и мясо. Много-много сочного мягкого мяса! Ну как можно было обуздать свой аппетит? Она не понимала. Ради ребенка старалась из последних сил. Получалось с переменным успехом.
В животе сильно урчало. Ей предстояло готовить ужин для двоих мужчин. Вернее, для одного. Второй почти ничего не ел в последнее время, осунулся и выглядел совсем неважно. Она тревожилась за деда, совсем он сдал. И как ему помочь, вытянуть, спасти от рук старости – она не знала. Аня шла, погрузившись с головой в свои грустные мысли, поэтому не заметила, что следом за ней идет человек. Торопливо, особо не прячась, идет от самого дома.
Аня зашла в подъезд и стала подниматься на пятый этаж. Дверь открыл Петя. Она не ожидала его увидеть, обычно так рано он с работы не возвращался, поэтому Аня растерялась. Петр смотрел на нее, загадочно улыбаясь. Красивый, в рубашке и брюках. Совсем как жених.
Аня поздоровалась с ним и смущаясь прошла в квартиру.
