описал его без прикрас в статье, напечатанной в Петербургском либеральном литературно-художественном журнале «Вестник Европы», редактором которого в то время был историк М.М. Стасюлевич. Статья не понравилась генерал-губернатору Корсакову. Генерала Кукеля, придерживавшегося объективных взглядов и оказывавшего поддержку Николаю Михайловичу, в это время уже не было в живых.
Очень часто стремление молодого, находящегося на пике активности, человека, продвинуться, сделать карьеру, воспринимается окружающими более чем неприязненно, вызывает злобу и зависть, что в итоге делает отношение к нему недружелюбным. Ещё сильнее эти чувства обостряются, если названный человек действительно получает заслуженные привилегии от руководства. В таких случаях возможны проявления прямой агрессии либо тайные козни сослуживцев, испытывающих зависть к «выскочке», незаслуженно, на их взгляд, получившему эти привилегии.
И поэтому в «Известиях» ВСОРГО в ответ на указанную статью появилась заметка, где рецензент, рассыпаясь в комплиментах Пржевальскому, как исследователю природы Уссурийского края, вместе с тем обвинял его в сообщении заведомо ложных сведений о положении уссурийских казаков и о действиях местных властей. Это глубоко возмутило непринуждённого офицера. «Таким нецеремонным образом меня обвинили в умышленной лжи», – писал он.
«Если бы автор библиографической заметки», – говорит Пржевальский в другом месте письма, – видел, как брали у казака продавать его последнюю корову, или как местный доктор, вскрывая трупы умерших, находил в желудке куски сапожной кожи и глины, которую несчастные страдальцы ели вместо хлеба насущного, – тогда бы он не вздумал обвинять во лжи человека, писавшего эти факты с голой действительности».
Чаще всего благородство выражается многими поступками, но основа его, – бескорыстное великодушие, вопреки собственным интересам. Человек благородный не ждёт славы или наград, а от души пытается сделать окружающую его действительность совершенней и это замечают такие же благородные личности.
В защиту путешественника активно выступил бывший начальник штаба войск Приморской области, генерал Михаил Павлович Тихменевнаходившийся в это время в Петербурге. В письме, опубликованном в тех же «С-П. ведомостях» [425], генерал Тихменев заявил, что в статье Пржевальского «нет ни одного факта, достоверность которого была бы подвержена сомнению, и которого я не мог бы, в случае надобности, подтвердить или документально, или свидетельством лиц, проживавших на Уссури, по служебным или частным делам, в среде казачьего населения, по несколько лет».
«Я признавал необходимым, – писал Тихменев Пржевальскому, – напечатать заявление со своей стороны, дабы предупредить, что, если они (члены Сибирского отдела Географического общества), пользуясь вашим отсутствием на три года и невозможностью отвечать, вздумают писать что-нибудь против вас, то придётся уже иметь дело со мной. Я дал себе слово, что если они хоть пискнут ещё, то я их разберу по косточкам».
В этом письме Тихменева содержится намёк на дальнейшую травлю, которой подвергли Пржевальского иркутские власти, пытавшиеся организовать в печати поход против его книги [426].
Глава III
Первое (Центрально-азиатское) путешествие Н.М. Пржевальского и первые плоды разведки в Центральной Азии
Столкновение политических интересов в регионе. Причины организации военно-научной экспедиции в Центральную Азию
В древности по территории Цинской империи было образовано наместничество, получившее название «Синьцзян», где проживало индоевропейское (индоиранское) население. По ней проходил транс-евразийский Великий шёлковый путь, связывающий торговые центры Китая и Центральной Азии не только с азиатскими странами и народами, но и с Европой. В начале новой эры караванные пути, проложенные местными жителями в пустынях Центральной Азии от оазиса к оазису, проходы через горные перевалы, становились настолько заманчивыми стратегическими объектами, что по значимости их совокупность (особенно район Хэси – горный проход, соединяющий Синьцзян-Уйгурский автономный район (СУАР) Китая с её центральными провинциями) можно сравнить с проливами Босфор и Дарданеллы. Имевший доступ на земли современного СУАР располагал для торговли выходами и на запад, и на юг (в Индию), и на восток (к Китаю), в свою очередь, получая оттуда товары и имея возможность передавать множественные культурные и конфессиональные влияния [427].
В 1867 году три восточно-туркестанские ханства объединились в единое феодально-теократическое мусульманское государство, возглавленное наследником бывших правителей Кашгарии – ходжей – Бузрук-хан. В том же году власть в кашгарском государстве Йэттишаар (Семиградье) перешла в руки одного из полководцев Бузрук – хана, выходца из Коканда – Якуб-бека [428].
Подобно русским политикам, англичане рассматривали Синьцзян и, в особенности, Восточный Туркестан, как выгодный рынок сбыта английских товаров. Но если для России Синьцзян играл лишь роль транзитного пункта, через который русские купцы попадали со своим товаром с собственно Китай, то для Англии это был полустанок на пути к среднеазиатским владениям России и Казахстану.
В 1869 г. английские власти предложили русскому правительству признать уйгурское государство Йэттишаар суверенным и независимым от Китая. Однако это предложение было отвергнуто в Петербурге «как по причине неуверенности в прочности его власти, так и по причине непризнания его Китаем» [429]. Россия не хотела обострять свои отношения со своим соседом Китаем. Но наиболее горячие головы в Китае уверяли свою власть, что если Китай не займёт «сильную позицию» и не возвратит Синьцзян, то им «овладеют русские», после чего они «двинутся» на Монголию и, далее, на Маньчжурию [430]. Тем временем, к 1870 г. позиция невмешательства в кризис была преодолена.
Чувствуя за собой поддержку Англии, Якуб-бек стал претендовать на территорию Нарынского края (территория современной центральной части Киргизии), принадлежавшего России с 1860 г. по Пекинскому договору, а на северо-западных границах Йэттишаара с Кокандским ханством занял ряд крепостей, аннексировав часть его земель [431]. Тем не менее, несмотря на близкое к взрывоопасному состояние дел в Синьцзяне, 19 ноября 1870 г. военный министр Милютин направляет командующему фон Кауфману предписание о запрете выступать на Кульджу и Илийскую долину.
В конце ноября 1870 г. из русского штаба в Верном в Кульджу была направлена дипломатическая миссия во главе с капитаном А. В. Каульбарсом, которая не достигла цели. Перспектива того, что Якуб-бек завладеет всей территорией Джунгарии и, главное, Илийским краем, становилась основной причиной сомнения русских дипломатов в безопасности границ и сохранности торговых связей с Китаем.
Цинские власти понимали, что военная помощь России была бы в минимальной степени предпринята ради интересов Китая. Поэтому, когда русское правительство пыталось окончательно выяснить, желательно ли для Цинов восстановление их власти в Синьцзяне с помощью русских штыков, пекинские власти теперь не спешили с положительным ответом. В письме А. М. Горчакову Кауфман указывал, что «настоящее положение дел на границе уже нетерпимо… Мы же должны теперь, как для пользы наших среднеазиатских владений, так и, в особенности, для восстановления упавшей торговли нашей с Западным
