Бертрам тут же забыл, о чем они беседовали только что.
Все его думы сводились к одному — к желанию поскорее закрутить с Гарденией настоящий роман.
— Когда мы увидимся в следующий раз? — спросил он. — Может, в один из ближайших дней вам удастся выбраться из дома поздно вечером? Тогда мы направились бы в какое-нибудь из увеселительных заведений. Например, в «Мулен Руж».
Хоть там и чересчур шумно, зато весьма интересно. Обещаю, что буду как следует за вами присматривать.
— Поверьте, пойти с вами в подобное место я не смогу, — ответила Гардения, прижимая ладонь к груди. — Тетя Лили и на эту-то прогулку отпустила меня лишь только потому, что с нами согласился поехать лорд Харткорт.
Бертрам покачал головой с легким раздражением.
— Вашей тете совсем не обязательно знать о наших планах»
Она посылает вас спать рано. Удалитесь в свою спальню, а потом незаметно выйдите из дома. Мы встретимся на улице.
Никто и не догадается о том, что вы куда-то уходили. Вечеринки вашей тети настолько шумные, что, даже если кто-нибудь взорвет в ее саду бомбу, никто из веселящихся не обратит на это ни малейшего внимания.
— Нет, нет, я не могу ответить на ваше предложение согласием, честное слово, — продолжала протестовать Гардения.
Она не понимала, почему мистер Каннингхэм так настойчиво пытается заставить ее совершить столь неблаговидный поступок, который тетю Лили привел бы в ужас.
В это мгновение к столику подошел лорд Харткорт с огромным букетом ландышей. По-видимому, он купил все, что было у цветочника.
— О, спасибо! — сказала Гардения, сильно разволновавшись. — Но не стоило тратить на меня столько денег. Теперь мне стыдно, что я обратила на эти цветы ваше внимание.
Она поднесла букет к лицу, а когда через несколько мгновений опустила его, в ее глазах блестели слезы.
— Простите меня за проявление слабости, но иногда я так сильно скучаю по дому, что не в состоянии сдерживать глупые эмоции, — пробормотала она, оправдываясь.
Воображение лорда Харткорта живо нарисовало ему его родные края в весеннюю пору. Речные берега, поросшие рододендроном, кусты сирени в цвету и покрытые розовыми шапками вишни, кажущиеся среди нежной весенней английской листвы восточной экзотикой.
«Почему я живу на чужбине, когда мог бы наслаждаться прелестями родины?» — задался он вопросом неожиданно для самого себя.
Любимцы-лошади несказанно обрадовались бы его возвращению. А егерь, охранявший лесную дичь, в который раз с радостью рассказал бы о том, как фазаны высиживают птенцов. Вопросы, касавшиеся управления имением, раньше казались ему несносно нудными. А теперь он вдруг почувствовал, что занялся бы их решением с большим энтузиазмом.
Родной, милый, огромный дом… Дом за городом, окруженный природой, мечтательно подумал он. Но, представив себя живущим в одиночестве вдали от города и друзей, понял, что умрет от такой жизни с тоски.
«Для подобного существования необходимы жена и дети, — решил он, невольно вспоминая о занудной дочери леди Рэмптон. — Черт! Что за странные мысли приходят порой мне в голову? Ни в какой жене я пока не нуждаюсь. И с возвращением на родину тоже должен повременить. Надо поскорее найти достойную замену Анриэтте и продолжать жить, как я жил прежде».
— Побеседуй о чем-нибудь с мисс Уидон, Вейн, — попросил Берти, прерывая ход мыслей кузена. — А я подойду к Арчи Клейдону, поговорю с ним о дерби.
Он вышел из-за столика и направился к знакомому, оставляя Гардению и лорда Харткорта одних.
Гардения чувствовала, что должна завести речь о чем-нибудь отвлеченном, но в ее голове навязчиво крутились все те же мысли — мысли, связанные с только что поведанной ей Бертрамом историей о личной жизни лорда Харткорта.
— Вам нравится наша прогулка? — спросил лорд Харткорт, и Гардения взглянула ему прямо в глаза.
— Очень нравится, — ответила она, чуть кривя душой.
— Вы красивая, — сказал он, и его простой комплимент вызвал в ней прилив невиданной радости. — А это платье вам очень идет.
— Спасибо, — пробормотала она. — Тетя Лили безгранично добра ко мне.
— Ее светлость — далеко не единственный человек, кому хочется относиться к вам по-доброму, — произнес он спокойно. И неожиданно для самого себя протянул руку и опустил ее на маленькую ручку Гардении, лежавшую на столе.
Гардения почувствовала, как ее кисть наполняется сладостным теплом, как это тепло распространяется по всему телу, как по спине побежали мурашки.
Взгляд лорда Харткорта скользнул вниз по ее лицу и задержался на губах.
Она покраснела.
Не оттого, что испытала стыд или стеснение, а от ощущения приятной новизны овладевших ею эмоций. Между ней и лордом Харткортом возникло нечто невидимое, почти осязаемое, странный магнетизм, обладавший мощной силой.
Лорд Харткорт легонько сжал пальцы вокруг руки Гардении.
— Прошу вас, всегда помните: то или иное решение вы должны принимать сами, — сказал он тихо и медленно. — Никто не вправе заставить вас делать то, что вы не желаете делать.
Каждый ваш поступок должен быть осознан вами и заранее продуман.
Его слова изумили Гардению. Она понимала, что они — составная часть тех странных отношений, которые возникли между ней и этими двумя молодыми людьми. Людьми, появившимися в ее жизни так неожиданно и так странно. Половина из того, что они ей говорили, оставалась для нее загадкой. Ясно было одно: в присутствии лорда Харткорта ее сердце начинало колотиться беспокойно и часто.
— Вы слишком молоды и неопытны, — продолжал говорить он. — И мне хотелось бы, чтобы ваша жизнь побыстрее как-то определилась…
В который раз за время пребывания во Франции Гардения пришла в недоумение. Неизвестно почему все считали, что ей следует куда-то торопиться.
Лорд Харткорт быстро убрал руку, и она, не оборачиваясь, поняла, что возвращается Бертрам Каннингхэм.
Бертрам приблизился, опустился на свое место и положил цилиндр на свободный стул.
— По словам Арчи, вероятнее всего, выиграет Минорин, — объявил он.
— Королевская лошадь! — провозгласил лорд Харткорт — Поставлю на нее, — сказал Бертрам оживленно, потирая руки. — Если она меня не подведет, Гардения получит один из лучших подарков, какие видывал Париж!
Щеки Гардении запылали. Он обращался к ней по имени, и это сильно ее смущало. В то же время она чувствовала, что покажется старомодной и смешной, если заговорит об этом вслух. Неловкость вызывало и его обещание сделать ей дорогой подарок. Тетя Лили вряд ли обрадовалась бы, узнай она, что ее племянница принимает от мужчин дорогие презенты.
Но королевская лошадь еще не выиграла, и Гардении оставалось лишь надеяться на ее проигрыш.
