возражений, пап. Что ж теперь, дома запереться и никуда не ходить? Но «Прага» и правда лучше.
— Ну и отлично.
Мне, само собой, было до лампочки, куда ехать. Столичный общепит для меня сейчас — это одна сплошная терра инкогнита. Что «Пекин», что «Прага», что «Седьмое небо» на Останкинской телебашне — для меня пока что это только названия, сочетания букв.
Как и сама Москва, собственно.
В будущем я жил некоторое время в столице, плюс нельзя быть игроком сборной страны и не бывать в Москве.
Так что я её немного знал.
Но нынешняя Москва и та, которую я помнил, — это два разных города. Притом абсолютно разных.
Само собой, что в будущем это намного более роскошный и удобный город, чем сейчас. Особенно когда у тебя есть деньги. Неприлично много денег.
Но и для, скажем так, простых москвичей и гостей столицы она была удобна. Доставки, сетевые услуги, чуть ли не лучшее в мире метро и вообще транспортная система.
Всего этого у Москвы будущего не отнять.
Но считать, что нынешний город хуже из-за отсутствия всего этого, — это полнейшая дурь и глупость.
Всему своё время, как говорится. Всех этих услуг и прочих технологических плюсов сейчас просто в природе не существует. И я даже больше скажу: их нет даже в самых смелых мечтах фантастов.
У нас дома хорошая библиотека: Стругацкие, Ефремов, Казанцев, Беляев, Булычёв и прочие. И все эти, без сомнения талантливые писатели даже представить себе не могли, что человечество будет тратить свои силы, ресурсы и тысячи с миллионами часов работы инженеров и конструкторов не на покорение космоса и океанских глубин, а на, условно говоря, онлайн-кинотеатры, пятьдесят первую модель мобильного телефона и умный вибратор с искусственным интеллектом.
Что-то подобное было у Стругацких, насколько я помню, но очень и очень отдалённо похожее.
Так что нет, отсутствие привычного мне уровня потребления (а беспилотные такси, круглосуточная доставка и запись к врачу через интернет — это всё потребление) не является недостатком. Даже не близко.
И если это понимать и взглянуть на Москву 83-го года беспристрастно, то можно увидеть целую кучу достоинств этого города.
Он не такой загруженный людьми и машинами, как в будущем. Это, пожалуй, главное.
Да, и здесь люди из пригородов добираются до московских заводов и офисов, вернее учреждений, в переполненных электричках, автобусах и вагонах метро. Но всё равно тут народу куда меньше.
Плюс весь город буквально окутан троллейбусными проводами и трамвайными рельсами.
В моё время ни того, ни другого практически не осталось. Троллейбусы вообще убрали с московских улиц, а трамвай остался, но рудиментарно. Буквально пара линий.
Плюс здесь не перекладывали плитку двадцать четыре на семь, без выходных и праздников.
Эта напасть как началась в десятых, так и продолжалась вплоть до времени моего переноса сюда. Новый мэр, насколько я понял, решил продолжать политику старого.
Здесь же этого не было.
Но это всё детали. Что действительно мне понравилось здесь, так это количество рекламы и кричащих вывесок. Она тут тоже была, но в пределах статистической погрешности.
Нет, нельзя сказать, что Москва будущего завалена рекламой. Но всё равно для меня приемлемое количество — это ноль. Я её просто не люблю.
Ну и, само собой, на улицах доминирует отечественный автопром. Жигули, Москвичи, Волги и прочие Чайки с Комби, Нивами и Победами.
Иномарки тоже встречались, но очень и очень редко. Пока мы ехали до ресторана, я увидел всего один «Мерседес», да и то с посольскими номерами.
Из-за отсутствия пробок добрались мы быстро и, поднявшись по ступенькам, подошли к дверям «Праги».
— Мест нет, — так вместо «Добрый вечер» поприветствовал нас швейцар.
Отец понимающе кивнул, и дальше произошла обычная советская магия. Купюра ловко перекочевала из одной руки в другую, и столик для нас нашёлся.
— Рекомендую утку по-чешски, — сказал швейцар, открывая двери, — сегодня она особо удалась.
— Спасибо, мы подумаем, — ответил отец.
Само собой, что внутри места были, не много, но всё-таки не сказать, что тут битком.
— А это считается нормальным, что на входе нам сказали, что мест нет, а они вполне себе есть? — спросил я у отца, когда мы сели за столик и принялись изучать меню.
— Конечно, это ненормально, но что поделать. Так везде. Во всех мало-мальски популярных местах ты просто так не поужинаешь. Таксу этим дармоедам с бакенбардами надо отдать.
— Само собой, если ты простой советский человек, — добавила Оля. — Когда ты, Слав, станешь лучшим игроком твоего «Торпедо», а лучше сборной, то отношение будет совсем другое.
— Ну да, другое. Но платить всё равно придётся, — улыбнулся отец. — Но это ладно. Рассказывай давай!
— А что рассказывать? Иванов меня после игры с армейским дублем очень хвалил, а потом сказал Стрельцову, что ждёт меня на тренировке основы.
— А как это вообще будет? Игра с ЦСКА же завтра. Разве можно, чтобы ты играл два дня подряд? — спросила сестра.
— Если бы я был взрослым, то почему бы и нет, — начал объяснять я. — Сегодня играешь за дубль, а завтра за основу. Это, конечно, редкая ситуация, но не невозможная. Но не в моём случае. Завтра я на поле точно не выйду. Даже в заявку не попаду. Нельзя.
— Тогда зачем ты нужен этому, как его… Иванову? — продолжала расспросы сестра.
— Ну как зачем? Чтобы посмотреть, как я буду выглядеть на фоне основы, пусть и на тренировке. Думаю, что мой дебют за основной состав в ближайшее время очень вероятен. Само собой, если я не облажаюсь.
— Что мама сказала, когда ты ей позвонил? — спросил меня отец.
— Обрадовалась. По голосу это было слышно. И спросила, когда меня по телевизору покажут.
— Надеюсь, что ты заранее узнаешь, когда будет твой первый матч за основу «Торпедо». Надо, чтобы и мама это увидела вживую.
— Ну да, что тут ехать, ночь в поезде — и ты в Москве.
— Если заранее узнать, то я за ней могу и на машине съездить.
— Кстати, пап, — включилась в разговор Оля, — раз уж ты тут, то может и мама может сюда перебраться? Ты сам говорил, что на ЗиЛе тебя звали с концами.
— Не знаю, надо подумать. Я в первый раз отказался, когда Слава ещё не был торпедовцем. Теперь-то ситуация немного изменилась.
— Было бы неплохо,
