Читаем без скачивания Месть палача - Виктор Вальд

С этим Гудо как-то уладит. Вот только нужно терпение, которое освободит его от монашеского «гостеприимства» и вернет Гудо его дочь. Только терпение и время.

Терпения у Гудо с избытком. Им с неограниченной щедростью наделил своего ученика мэтр Гальчини. А вот времени…

Гудо скрипнул зубами и с удивлением посмотрел, как побледнел отец Александр.

Хотя какое тут удивление. Достаточно было первой улыбки Гудо, всегда заставлявшей нормальных людей отворачиваться. А тут еще скрежет зубов, при соответствующем выражении ужасного обличия.

Славный человек этот отец Александр. Выйдя на божий свет из «сокровищницы», Гудо первым делом оглядел с ног до головы своего соузника по монастырской темнице. Вытертая и во многих местах зашитая черная ряса, тапочки из старой веревки, большой деревянный крест на груди, веревочный пояс и старый клобук[128]. Единственной ценной вещью, которая сразу же приковывала взгляд, были алые коралловые четки – огромные капли крови, свисающие с пояса святого отца. А еще лицо – необычайной белизны, для этих солнечных мест, без единой морщинки, оспинки или шрама. Лицо юноши. Вот только бы сбрить длиннющую бороду цвета вороньего крыла и длинные локоны того же цвета без единой седой волосинки, и получится самый желанный жених даже для принцессы. А еще глаза. Огромные голубые глаза. Заглянешь в них и удивишься – бездонны и холодны, как колодец. И вместе с тем, как тот же колодец, готовы утолить жажду страстей человеческих мудростью ответа, и окропить душевные раны добротой и состраданием. А еще странно припухлые губы. Еще большая редкость для этих мест, чем естественная белизна кожи.

Всмотревшись в это лицо, Гудо едва не улыбнулся. Но тогда сдержался.

А сейчас, на смотровой площадке, не сдержался, и еще удивился тому, что белая кожа святого отца стала еще бледнее. Гудо неловко прокашлялся и отвернулся к буйству зелени горных лесов.

Долгое молчание к счастью было прервано приглашением в трапезную. Отец Александр тут же оживился:

– Я побуду с тобой. Надеюсь, не помешаю твоему обеду.

– А разве ты со мной не отобедаешь? – поднял брови Гудо.

– Да я бы с радостью. Но я должен вкушать пищу только с братьями монахами и в отведенное время. А для тебя три дня, как и для всякого паломника или гостя прибывшего на святую землю, будут бесплатно накрывать обеденный стол. Так принято во всех монастырях Святого Афона.

– Так значит, я гость? И я смогу продолжить свой путь? – расправил могучие плечи Гудо.

– Все эти три последующих дня ты – гость Святого Афона, – кивнул головой отец Александр и почему-то опустил глаза к каменным плитам смотровой площадки.

В малой трапезной, устроенной позади большого трапезного зала, все стены и даже потолок были расписаны фресками на темы, взятые из Библии и Евангелия. Только местами эти прекрасные настенные картины были опалены, соскоблены, а то и вовсе проступали обнаженные кирпичи. Массивные, почерневшие от времени, дубовые столы, чередовались с более светлыми и несколько шаткими столами из местной сосны. Напрочь отсутствовали привычные для монастырских трапезных семирожковые бронзовые масленые светильники. Их роль выполняли малые факелы, устроенные на деревянных колесах, поднятые на цепях над столами. Вместо широких лавок приходилось сидеть на узких досках, установленных на низких козлах.

Но все это с избытком возмещала парующая каша, сыр, разбавленное вино, молоко, финики и инжир. И все это настолько свежее и вкусное, что Гудо не удержался:

– Если бы Господу было угодно, устроить мою жизнь иначе, то…

– Ты бы не прочь проситься в обитель? – широко улыбнулся отец Александр.

Допив молоко, Гудо отер сразу же поданной монахом-трапезником льняной салфеткой изрядно отросшую клочкообразную бороду и развел руками.

– Ты же знаешь причины моего пути, и то, что я никогда не сойду с него.

Не выдержав неожиданно пристального взгляда огромных голубых глаз святого отца, Гудо почему-то виновато опять стал бродить взглядом по убожеству трапезной.

– Были времена, и эта трапезная вызывала восхищение у паломников и гостей лавры святого Афанасия. Великолепные яркие фрески, позолоченные светильники, серебряная посуда. Все это было от щедрости василевсов Византии, богатых граждан империи, и от подношений многих христиан, в том числе прибывавших с Запада. В каждом монастыре были свои библиотеки и библиотекари, скриптории* (помещение, где переписывались книги) и сокровищницы. А так же мастерские, в которых переплетались книги и одевались в драгоценные оклады. Мастерские для пошива одежды, для столярных работ, для ковки метала. В каждом монастыре была носокомия* (византийская больница) с очень знающими лекарями и с большим запасом лекарственных трав, мазей и снадобий. А еще были садовники, ремесленники и те, кто ухаживал за землей, садами и виноградниками. Все это было от Бога и от власти василевсов. Православная церковь долгие столетия была терпимой к людям другой веры. На просторах византийской империи иудеи могли исповедовать свою религию. И хотя им разрешалось жить только в определенном квартале Константинополя, но и там они имели свои церкви, а так же все гражданские права империи. В городе святого Константина было построено даже три мечети, в которых молились десятки тысяч мусульман. Византия во многом любопытная империя. Стены ее церквей стоят на фундаментах языческих храмов. А сами византийцы читают Гомера и других греческих поэтов не реже, чем святые писания. Сама же церковь православная наиболее из всех приближена к человеку и его жизни. Даже богослужения она позволяет на тех языках, на которых говорят люди. Во всей Европе католики проводят свои служения только на латыни. А многие ли простые люди в совершенстве владеют этим языком? Этот же язык служения католические проповедники силой вталкивают на те земли, куда протиснется их нога. Мы осуждаем, но не уничтожаем тех, кто несет искривления веры. Православие – вера добра и уважения! А еще скажу, что отцы ортодоксии[129], истинного учения, многое прощали и надеялись, что римские кардиналы одумаются и вернутся на путь истины. Но те натравили варваров норманнов на византийские земли, отправили своих миссионеров в славянские земли, начали исправлять даже символы веры. Они приняли, что Дух Святой исходит как от Отца, так и от Сына. Более того, легаты папы римского чтобы укрепить это заблуждение возложили на алтарь собора святой Софии отлучительную грамоту патриарху Михаилу и другим отцам церкви, кто выступил против такого низвержения истины. В ответ патриарх произнес анафему легатам. И вот уже триста лет церковь расколота на западную – католическую, и восточную – православную. А соответственно расколоты и христиане. В заблуждениях своих католические рыцари набросились на империю святого Константина и установили над ней свою власть. Почти шестьдесят лет они разоряли дворцы и церкви ортодоксальной веры. Страшно пострадали монастыри Святого Афона. Но только были изгнаны эти дьяволы, новая беда потрясла наши обители. Рыцари Запада, которые, наверное, тебе известны как проклятые каталонцы, осевшие сейчас в Афинах, вновь прошлись мечом и огнем по святым землям Афона. Ты воочию видишь их страшные труды. Тогда мы только могли молиться. Сейчас мы уже умеем защищаться…

– А! Эти пастухи в горах, – кивнул головой Гудо.

– Они наши глаза и уши. Кроме того, мы собрали лучших воинов из христиан Востока. Мы называем их сердары[130]. Они наши руки, в которых острые мечи. Теперь они очень успешно отражают нападения пиратов. В том числе и самых страшных – османских. Так что наша сила не только в молитвах. Нам нужны знающие и храбрые. А то, что ты вырос и возмужал в католической вере… Повторюсь, у нас одна вера, один Бог, только гордыня и глупость человеческая заставляют слабых видеть и слышать Его по-иному.

– Прости святой отец, но моя семья нуждается во мне во много крат больше, чем ваши монастыри и святые земли.

– Понимаю… Понимаю… – вздохнул отец Александр и умиротворяюще сложил руки ниже груди. – И все же! Как о тех зернах, что нужно сохранить?

– Возможно, Господь будет так милостив ко мне, что позволит вернуться на Святой Афон. И тогда… Хотя… Я видел несколько великолепных книг, в которых византийские лекари даже самому Гальчини могли бы кое-что посоветовать. В частности то, что не обязательно резать человека в его полном сознании. Его можно на время усыпить и обезболить. Для этого нужны семена белены, сок мандрагоры, опий, имбирь и шафран. Все это растереть с водой и давать вдыхать больному. И еще я кое-что узнал из книги великого византийского лекаря Феофраста. Это, что касается того снадобья из куропаточьей травы, квасцов, красной земли и кожуры граната. Этим можно утишить боль раны, наложив на нее эту мазь, и дав высохнуть. Мне и сейчас интересно – знал ли об этой Гальчини. Скорее знал. Но для него крики и стоны были приятной музыкой. Мне хотелось бы вернуться к вам с пользой… Например, написать книгу о том, как победить чуму. Но пока…