В расцвете сил, будучи зрелым мужчиной и «завидным женихом», Виталий Сергеевич не мог банальный роман закрутить, как тот же Макс. Неинтересно. Может, конечно, стоило список требований уменьшить к предполагаемой второй половине, но Кислицын не видел в этом смысла: ничего запредельного он не хотел. Рядом с собой ему виделась живая девушка — образованная, не без чувства юмора, с индивидуальной изюминкой во внешности, необязательно хозяйственная: жена-хозяйка — устаревший стереотип, вполне можно и домработницу нанять. Но главное — чтобы она видела в Кислицыне мужчину со всеми его слабостями и недостатками, а не ходячий бездонный кошелек на ножках, который после первой проведенной ночи сразу облагодетельствовал бы машиной, квартирой, дорогими шмотками и драгоценными побрякушками.
Кислицыну тут же вспомнилась первая мимолетная любовь… Девушка, чьего имени он даже не успел спросить. Они познакомились на курсирующем всю ночь по реке теплоходе «Виктория», где он с друзьями таким образом решил отпраздновать университетский выпускной. А она там была с подружками. На три года младше, училась еще на втором курсе журфака — тоненькая, звонко смеющаяся, с ямочками на щеках, россыпью веснушек и озорными серо-зелеными глазами. Кислицыну она тогда показалась идеальной!
Они провели всю ночь, непринужденно болтая, любуясь на степенно сменяющиеся городские пейзажи ночного города, танцуя… Вит, как тогда звали его друзья, был ею настолько очарован, увлечен, что забыл… Просто забыл спросить ее имя. Он — безымянный юноша, она — таинственная незнакомка… Романтика! Время пролетело незаметно, и уже у берега Кислицын наконец вспомнил о том, что надо бы познакомиться по правилам и обменяться номерами телефонов. Но в суете покидающей теплоход подзагулявшей молодежи Вит потерял ее из виду.
Наверное, он мог бы разыскать незнакомку — журфак в городе имелся только в одном университете, но через два дня Кислицын уезжал стажироваться в известную клинику пластической хирургии в Москву… Не до того было. А трезво поразмыслив, решил, что, может, так даже лучше: ему сейчас не до романов. Пусть та девушка останется приятным воспоминанием о выпускном. Еще найдет свою суженую!
Какая самонадеянность.
— Я отойду, — бросил Виталий Сергеевич Максу.
— Вит, только не вздумай сбежать! — моментально среагировал друг, по привычке называя его студенческим прозвищем.
— Отлить можно? — уточнил Кислицын.
— Валяй, — благодушно разрешил Макс. — Но я бдю!
— Бди, — вздохнул Виталий Сергеевич. Приятель считал, что ему сегодня необходимо как минимум нажраться, как максимум — еще и затащить телочку в постель и от души потрахаться. «А то у тебя на лице все признаки хронического сперматоксикоза!» — издевался приятель.
Виталий Сергеевич прошел в совмещенный туалет: вот еще новомодная тенденция — не делить уборные на женские и мужские. Это вообще было вне границ его разумения.
Выйдя из кабинки, он застыл перед зеркалом, откуда на него смотрел уставший мужчина с первой проседью в смоляных, коротко стриженных волосах. Высокий, чуть сутуловатый, обычного телосложения, но без изысков, вроде пивного пузика — за собой следил в рамках разумного. Равнодушные темно-карие глаза, волевой подбородок, тонкая линия изогнутых губ, легкая небритость — лень было с утра с бритвой возиться. Свою внешность Кислицын никак не оценивал: он всегда считал, что в мужчине главное не красота, а его умение выстоять и не спасовать перед любыми обстоятельствами — некий твердый внутренний стержень.
Хлопнула входная дверь. Виталий Сергеевич вздрогнул и обернулся: в туалетную комнату зашла девушка… Нет, наверное, молодая женщина лет тридцати. Отчего-то хохотнув, видимо, тоже проникнувшись двусмысленностью обстановки, она мотнула пышными золотистыми локонами и весело бросила:
— ЧуднО, не правда ли?
— Да уж, — пробурчал Виталий Сергеевич и собирался было ретироваться, но застрял.
В девушке ему что-то смутно показалось знакомым. Цепким взглядом он отсканировал ее с головы до ног — нет, не клиентка. Незнакомка отличалась пышностью форм — не полная, не толстая, а именно пышная: покатые плечи, высокая грудь, выдающиеся бедра, но при этом тонкая талия — очень женственная фигура, редкая. Сейчас все стремятся довести себя до состояния анорексичного супового набора. Невысокого роста. Чистая молочная кожа — тоже редкость: солярий — наше все. Лицо узкое с правильными чертами, но не без занятных деталей: смешливый взгляд глаз непонятного от местного освещения цвета, с сеточками-лучиками мимических морщинок, выразительные губы — свои, натуральные, следы от ямочек на щеках, веснушки.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Опять царапнуло. Но нет, нет, вряд ли.
Шикарные волосы. Просто шикарные! И не сказать, чтобы визитерша отличалась сногсшибательной красотой, но в ней было главное — индивидуальность, та, которой так не хватало Кислицыну. Он откровенно на нее засмотрелся.
Девушка — пусть будет девушка — подошла к умывальнику, ответила лукавым взором из-под опущенных ресниц и вдруг выдала:
— Мы с вами — как муж и жена по утру в одной ванной!
— Что? — не понял Виталий Сергеевич.
— Ну знаете, вы, я, одно зеркало и один умывальник на двоих. А… Еще один туалет! Милый, подай полотенце! — рассмеялась незнакомка.
— А… Да, — кивнул растерянно Кислицын.
— Виталина Веселова, — девушка протянула пухлую ладошку с аккуратным бледно-розовым маникюром. — Можно просто Вита.
— Виталий, — пробормотал Кислицын. — Можно просто…. Виталий Сергеевич.
— Аахахаха! — заразительно расхохоталась Вита. — Но это забавно, не находите? Виталий и Виталина.
— Вероятно, — уклончиво произнес Кислицын. Открытость девушки его несколько насторожила: в чем подвох?
— Я вообще в таких заведениях лет сто не была, — доверчиво сообщила Вита. — Но сегодня особый случай — гуляем на девичнике. Еще одна подруга выходит замуж, — несколько грустно добавила она.
— Вы так говорите, как будто это плохо, — заметил Кислицын.
— Нет, это просто замечательно, — отозвалась девушка с улыбкой. — Особенно по любви и за подходящего тебе человека. Наверное, я ей просто немного завидую… Или много, — он опять улыбнулась.
— Вы не замужем? — у Виталия Сергеевича против воли в голосе обозначилась легкая насмешка. По его мнению, незамужняя женщина старше тридцати — это уже диагноз. К мужчинам не относится. Несправедливо, конечно, но в его голове еще упрямо гнездились некоторые мамины стереотипы.
— В разводе, — пожала плечами Вита. — А вы? Женаты? — в ее глазах промелькнул неподдельный интерес. Кислицын хмыкнул про себя: понятно — мадам присматривает себе кандидатуру.
— Нет, и пока не собираюсь, — бросил Виталий Сергеевич.
— Убежденный холостяк? — добродушно улыбнулась Вита — на ее лице обозначились глубокие ямочки, и Кислицын невольно залюбовался девушкой. В ней опять угадывалось что-то смутно знакомое, словно когда-то они были знакомы. Он пригляделся — да нет же, вроде нет.
— Возможно, — произнес Виталий Сергеевич, привыкший на любые вопросы, которые его могли вывести на нежелательные разговоры, отвечать расплывчато и кратко.
— Ну что ж, желаю вам как следует повеселиться — вам не помешает, — проговорила Вита.
— Почему? — зачем-то спросил Кислицын.
— У вас вид утомленного жизнью человека, — ответила прямо Вита и, еще раз улыбнувшись, вышла из туалета.
Кислицын задумался, еще раз глянул на себя в зеркало… И вдруг почувствовал острое желание развить случайное знакомство в обстоятельное. Вообще, он уже приготовился, что Вита сейчас произнесет что-то вроде: «Не угостите ли даму вином?» или тому подобную пошлость — девушки всех мастей и возрастов всегда сами делали первый шаг ему навстречу. И в данном случае ему показалось, что и Виталина нацелилась провести оставшийся вечер в компании — Кислицын снова глянул на себя в зеркало — в компании дорого одетого, стильного мужчины в самом расцвете сил и явно при деньгах. Как-то так.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Но она просто ушла.
