приготовили специально для него.
Передо мной стоял парень — лет девятнадцати, подтянутый, ростом почти со мной. Светлые волосы, ярко-голубые глаза, лицо, будто сошедшее с плаката для девичьих мечтаний. Настоящий принц. И, к сожалению, настоящий идиот.
— Простите, — я чуть склонил голову, — не могли бы уточнить, о каком письме идёт речь?
Он выпрямился, чеканя каждое слово:
— Алексей Вячеславович Исаков. Наследник баронского рода Исаковых. Покойные родители госпожи Ольги обещали её мне в жёны. Я направил вам официальное письмо с требованием отказаться от помолвки. Вы проигнорировали его.
Ольга в этот момент едва не поперхнулась канапе, которое так неосторожно отправила в рот. Глаза округлились, пальцы судорожно потянулись к бокалу. Злата прикрыла губы ладонью — я заметил, как уголки её глаз дрогнули от удовольствия. Милена отвернулась, но лёгкая дрожь плеч выдала её смех.
Я вздохнул, пытаясь не рассмеяться вместе с ними: картина напоминала комедийный этюд.
— Господин Исаков, — я говорил вежливо, но мягко, — такие вопросы решаются не вызовом на дуэль, а документами. Если у вас есть доказательства, бумаги, печати, готов рассмотреть их в спокойной обстановке. А пока это больше похоже на театральный номер.
— Документы у меня с собой, — горячо парировал он. — Готов предъявить прямо сейчас. А если вы отказываетесь — то честь требует боя. Смертельного.
Ольга уже собралась было сделать глоток вина, запить застрявшее канапе — и снова поперхнулась. Я отчётливо видел, как её Эхо дёрнулось в страхе, будто она услышала собственный приговор. Злата же сияла так, словно только что услышала лучшую новость дня: «одной соперницей меньше». Милена, храня видимость равнодушия, в Эхо тихо переливалась радость.
Я поднял ладонь, словно останавливая его порыв:
— Смертельного? Простите, но зачем столь крайние меры? Если вдруг один из нас погибнет… а хуже того — оба, разве это не обернётся трагедией для самой госпожи Ольги?
Ещё одна попытка Ольги сделать глоток — и она почти поперхнулась воздухом. На этот раз я уже едва не рассмеялся.
— Я вовсе не избегаю вашего вызова, — продолжил я спокойно, — но прошу ещё раз взвесить. Мы можем решить это иначе: завтра, в моём поместье, при свидетелях и документах. Вы предъявите свои права, я — свои. И тогда решим по закону и чести.
— Вы хотите уклониться? — прищурился он.
— Совсем нет, — я слегка улыбнулся. — Я лишь хочу, чтобы всё выглядело достойно. Не будем же мы устраивать смертельное зрелище перед дамами и полным залом аристократов? Разве это не унизит и вас, и меня?
Я видел, как его Эхо дрогнуло: смесь сомнений и обиды. Он колебался.
— Хорошо, — выдохнул он после паузы. — Если вы настаиваете… пусть будет дуэль до первого ранения.
Зал зашумел. Я склонил голову в знак согласия. Ольга наконец проглотила злосчастное канапе, и я уловил в её взгляде облегчение. А в Эхо Златы и Милены плескалась такая радость, что я едва сдержался, чтобы не рассмеяться в голос.
— Тогда договоримся сразу, — произнёс я ровно, глядя Исакову прямо в глаза. — Если я побеждаю дуэль, вопрос закрыт. То, что принадлежит мне по праву, останется со мной.
Я сделал короткую паузу, и зал будто навис в ожидании.
— Если же побеждаете вы, — продолжил я, — завтра приезжаете в моё поместье со всеми документами, юристами и нотариусами. Я выставлю вам счёт за то, за что получил госпожу Ольгу. Вы ведь знаете, по какому праву она принадлежит мне и моему роду.
Ольга дёрнулась, вино едва не пролилось из бокала. Глоток застрял в горле, и она снова закашлялась, а глаза метнулись в мою сторону с отчаянием.
— Знаю, — отчеканил Исаков. — За долги её брата-предателя. Но это никак не мешает мне получить её в жёны. И если вы надеетесь на лёгкую победу — вынужден вас огорчить. Я — седьмого ранга по Пути Силы и третьего по магии. А вы… всего лишь второго.
В зале прокатился лёгкий ропот. Я чуть приподнял бровь и позволил себе тонкую улыбку:
— К сожалению для вас, — сказал я негромко, — теперь и я того же ранга, что и вы. Так что дуэль будет в равных условиях.
Лицо Исакова дёрнулось. Я добавил, чуть наклонив голову:
— И так как вызов прозвучал от вас, право выбора оружия и условий остаётся за мной. Вы согласитесь с моими правилами?
Исаков вскинул подбородок, чеканя каждое слово:
— Я, Алексей Вячеславович Исаков, признаю правила, которые установил барон Аристарх Николаевич Романов. А именно: если я проигрываю дуэль, то отказываюсь от всех притязаний на руку и сердце Ольги Кирилловны Белозёрской и не осмелюсь более тревожить ни её, ни вас.
Ольга захлебнулась воздухом, вцепившись пальцами в бокал. На щеках проступил румянец, глаза метнулись к полу — я видел, как её Эхо дрожит от ужаса.
— В случае же моей победы, — продолжил Исаков, — я прибуду завтра в ваше поместье с юристами и нотариусами. Вы выставите счёт за долги её брата, предателя рода, а я внесу оплату и получу право быть её женихом по закону Империи.
Злата не скрывала довольной ухмылки, в её Эхо пылала радость. Милена смотрела холодно, но я уловил в микродвижениях лица — ей тоже было приятно: соперниц меньше.
Я кивнул.
— Отлично. Тогда подтверждаю: дуэль — без оружия и без магии.
В толпе прошёл гул. Для большинства это звучало безумием, но для меня всё было иначе. Сегодняшние тренировки с Максимом и Марком ясно показали: даже восьмые и девятые ранги по Пути Силы двигаются для меня слишком медленно. Марк — убийца одиннадцатого ранга, монстр скорости, Максим — двенадцатого, и оба шлифовали мои реакции. После этого смотреть на движения Исакова будет сродни наблюдать за черепахой.
Я едва заметно выдохнул. Четыре десятка минут — достаточно, чтобы собраться. И, возможно, даже успеть взглянуть на выступление, о котором говорил герцог Петров.
Сцена этого события закрылась тишиной, полной ожидания грядущего боя.
Глава 15
Сорок минут подготовки, казалось, должны тянуться вечностью. Но пролетели они неожиданно быстро.
Мы провели время за беседой с Оболенским. Разговоры были лёгкими: о погоде, финансах, текущих событиях. Он вскользь упомянул, что в столице уже знают о том, что произошло со мной и Миленой. Его удивление при встрече было вполне искренним: он ожидал увидеть нас не в добром
