а уже в следующую секунду загрохотали шаги, и мимо нас пронеслась хрипящая окровавленная тень.
Что за?..
Я выглянул и узнал Горна. Он размахивал руками, голосил во всю глотку и бежал прямо на крайне охреневшего Монмерая.
Сука, Гама, что ты?..
Монмерай прыгнул в укрытие и выставил автомат. Как и трое его подручных.
— Получи, падла!!!
— Abel, warte! — вдруг закричал Горн. — Ich bin’s, Frau…
Но срывающийся голос инквизитора затопил грохот пальбы. Пуля взвизгнула у меня над ухом, и я убрал голову.
Грохотало не меньше двадцати секунд, но вот об пол ударилась последняя гильза, и я, рискуя засветиться и заработать в лоб несколько грамм свинца, посмотрел на то, что осталось от Горна.
Тело окровавленным мешком лежало на полу и слегка дергалось, а к нему не спеша, подходил шевалье де Монмерай.
— Пора на пенсию, padre, — хмыкнул он, приставил пушку к голове инквизитора и зажал спуск.
Выстрелом Горну снесло половину черепа. Тело дернулось в последний раз и затихло.
Сука… Гама… — скрипнул я зубами и вышел из укрытия. Вылезшие из тела шипы и две «лапы» из спины, превратили рубашку рваную тряпку.
Сволочи. Убью!
— Эй! — рявкнул Монмерай. — Ты…
Он не договорил — раздался оглушительный звон, и окна в кают-компании за его спиной взорвались осколками.
Рейховец свалился на пол, перекатился и принялся палить по заполонившим все помещение воронам.
Сейчас или никогда! Пока эти мудаки не успели перезарядиться!
Я рванул вперед. Монмерай заметил меня лишь в последний момент. Грянул выстрел, но единственная пуля с визгом отрекошетила от брони на моей груди.
Пустой автомат затих, а Монмерай, отбросив его, с ревом вскочил и вскинул алебарду.
— Вальгалла!!! — заорал этот чокнутый психопат и бросился на меня.
Я вскинул пистолеты и стрелял до тех пор, пока мы не сошлись. И да, я угадал. Он, похоже, вообще не чувствовал боли и пули лишь немного притормаживали его.
Слегка звякнув по шипам изогнутым лезвием, алебарда пролетела у меня над правым плечом. Я же выхватил меч и полоснул Монмерая по животу. Он охнул, но, падая, успел развернуться в воздухе. Тяжелое тело грохнулось об пол, а в его руке уже дрожал пистолет.
— Жаль, что я не смог тогда задеть тебя мечом… сдох бы в муках, как те идиоты в лазарете… — проговорил Монмерай, выцеливая мою голову.
— Вот значит как? Яд — оружие женщин! В этом нет воинской чести.
Морда Монмерая едва не треснула от ненависти, а затем он выстрелил.
Я подставил ладонь с нарощенным металлом и сжал пальцы.
Поймал.
— Уверен, что у тебя был хоть шанс? — ухмыльнулся я, перекатывая горячую пулю по ладони.
Рейховец с ревом отбросил пушку, вскочил и… умер. Трудно жить, когда твоя голова не соединена с телом.
Я убрал окровавленные когти и, харкнув ему на окровавленную лысину, бросился в кают-компанию, где носилось взбесившееся воронье.
Ворвавшись в помещение, рванул вбок и заколол еще одного мудака, который почти закончил процесс трансформации. Едва обернувшись волком, рейховец свалился на пол. Глаза с вытянувшимся зрачками тут же остекленели.
Сверкнула молния, но в ту же секунду за спиной у боевика-«громовержца» показалась Ди с окровавленным веером.
Бум! — и еще один труп, сверкая и плавясь как масло, растянулся на полу.
Вроде все. Я быстро осмотрелся — кают-компания была разнесена в хлам. Мы победили, но радости я совсем не чувствовал. Оглядываться в коридор, где лежала убитая Гама, мне совсем не хотелось.
Убрав меч в ножны, я пошел к Красавке, но тот отделался лишь парой ожогов и с упоением пожирал слегка подгоревшее тело одного из рейховцев. Думаю, мое обещание насчет котлеты величиной с шкаф можно считать исполненным.
Затем мы с Ди направились к заложникам — все были членами команды дирижабля. Ни Насти, ни капитана среди них не было.
— Где Шемякин⁈ — спросил я одного из заложников, пока развязывал ему руки.
— Убит, а пилотов заперли на капитанском мостике, — ответил он и принялся растирать перетянутые запястья. — Чертовы диверсанты…
— Знаете, что им нужно?
— Я немного знаю немецкий, и из их разговоров мне показалось, что они тащат нас к Электростали…
— А что там?
— Шутишь? Электросталь — Цитадель, которая защищает Владимир от Московского Осколка. Скорее всего, рейховцы хотят ее уничтожить!
— Вот сволочи! — бросила Ди, освобождая очередного заложника. — В мои планы не входило попасть под прорыв из Московского Осколка! А нас не могут просто сбить?
— Если узнают, что они задумали, могут.… но сдается мне никто не спешит отсюда об этом сообщать, и диспетчеры наверняка думают, что долбанные аристократы снова решили покататься вокруг Москвы, чтобы посмотреть на Прорывы.
— Черноволосой девушки с короткой стрижкой среди вас не было?
— Была… Но ее увела их чокнутая командирша… Кажется, в машинное отделение…
Стоит отдать команде должное — едва освободившись, парни похватали автоматы убитых рейховцев и высыпали из кают-компании.
Вместе с ними вышел и я. И увидел Горна, рядом с которым печально крутился и на все помещение выл Красавка.
— Черт… — проговорил один из членов экипажа. — Его преосвященство, пожертвовал собой, чтобы спасти нас…
Все склонили головы, а затем оттащили тело в кают-компанию и, положив его на стол, покинули помещение.
Рядом остался лишь я, безутешный Красавка и печальная Ди.
— Не думала, что увидев мертвого Горна, так расстроюсь, — вздохнула она и положила руку мне на плечо.
Вот оно опять… Очередной союзник и друг, весь опаленный огнем и изрешеченный пулями, лежит в луже крови, а я стою над ним — целый и невредимый — и пытаюсь понять, как так получилось?
Гама, и о чем ты думала? Прожить такую долгую жизнь и только для того, чтобы погибнуть так нелепо?.. Да еще и в теле этого мудака? Неужели ты была в таком отчаянии, что решила просто покончить с собой? Даже не верится, что именно так ушла Амальгама из рода Скалозубовых.
Смахнув одинокую слезинку, я схватил рыдающего Красавку и вместе с ним покинул кают-компанию.
Оплачу ее позже. Сейчас нужно найти сестру и отомстить.
* * *
Едва очнувшись, фрайгерр Цет принялся лечиться, и через пять минут стал почти целым. Зарычав, от поднялся на ноги и пошел вперед.
Ему показалось, или он слышал голос Богини, когда лежал в отключке? Нет, вряд ли… Просто послышалось после того, как его едва не
