встал в ступор. Это совсем не походило на нарисованную картину в его голове, где он спасает девушку, а она прыгает к нему в объятия. Ужас охватил его, добрался до стоп и неприятно щекотал пятки.
— Ин, помоги мне.
Он посмотрел на раковины, обручем лежащие вокруг. Во всех них лежали девушки, такие же прекрасные, как и его драгоценность, такие же каменные. Только вот он пришел сюда, отыскал ее, а им никто не помог.
Он аккуратно избавил ноги Ласты от хрупких корочек, легко поднял окоченевшее, негнущееся тело и прижал к себе, пытаясь согреть своим, таким же холодным и уставшим, но все еще живым.
Их тела сплелись, он сжал ее в крепком объятии. Она тряслась, даже маленькие птичьи косточки промерзли насквозь. Он погладил ее по волосам, а на руках оставались пурпурные искры. Точно такие же, что привели его сюда. Ее белоснежная кожа сияла, как жемчужина.
— Где мы? — нерешительно спросила она, отбивая ритм дрожащими от холода зубами. Глаза ее распахнулись от удивления, когда она посмотрела за спину Ину.
— Что это?
Там в воде, лежал огромный череп, а за ним шлейфом тянулись позвоночник и множество раковин, точно таких же, как та, из которой только что достали принцессу.
Глава 22. Часть 1
— Принцесса, прошу Вас, перестаньте. — Ави коснулась теплыми пальцами тесьмы, которую я теребила в руках, расплетая её на нити. Поддевала нить и тянула, наблюдая, как лента становится меньше.
Служанка сложила мои руки лодочкой и положила на колени. Но я не могла оставаться без движения ни на секунду, поэтому тотчас стала перебирать пальцами ткань.
Ави вновь устало подрезала ту часть тесьмы, которую я распустила.
— Вы сегодня такая… — произнесла она себе под нос.
— Какая? — возмутилась я, с трудом отрывая пальцы от “надоедливой” нити.
Ави не подняла глаза, но все же открыла рот, затем покачала головой и сжала губым, словно сама себе запретила заканчивать мысль. Однако она быстро поменяла тему, отвлекая меня:
— Все нервничают перед этим, — шепотом, выразительно округляя глаза на последнем слове.
С умным видом самой знающей и зрелой женщины она закончила:
— Сегодня Вы перестанете быть прежней.
Ответить мне было нечего. Я даже не была уверена, что могу думать здраво. Сердце билось в груди, руки тряслись, и я все кусала губы и щеки.
Перестану быть прежней. Стану кем-то другим, совершенно непохожим? А какой я была? Чего я боялась больше: потерять себя, лишиться семьи или соединить свою жизнь с чудовищем? А я ведь думала, что он другой… Я даже мысленно не могла ответить на эти вопросы. Замужество поменяет мою жизнь. Наверное у меня появятся новые обязанности, меня будут одевать в другие одежды. Станут учить плавать? А драться?.. Нужно будет поцеловать его при всех?
Все это пугало, однако были проблемы и хуже. В комнату вошла Крена. Она следила за мной с самого моего возвращения. Люди судачили, что мы теперь равны: она — морская принцесса, я скоро ей стану. Мы обе найденные жемчужины.
— Расскажите! Расскажите снова, принцесса! — тот час заголосили служанки.
Я сдержанно улыбнулась:
— Я думаю, Крене уже наскучила история моего возвращения.
— Вовсе нет, — она села в кресло напротив и испытывающее посмотрела на меня.
Я взяла себя в руки и начала заученно:
— Когда раковина закрылась…
Глаза Ави искрились восторгом, словно сейчас я начну рассказывать ей прекрасную сказку о принце, который спас из плена жемчужную принцессу. Она верила в счастливый конец: они полюбили друг друга и жили счастливо до конца дней своих.
— Поправь, — перебила меня Крена, указывая служанке на опавшую на пол ткань.
С тихим «конечно, конечно» служанка нехотя отвлеклась и наклонилась к складкам платья.
— Я очень испугалась. Чувствовала, как плыву в…
— И вот здесь.
Служанки буквально смотрели мне в рот, ловя каждое слово. Крена же едва меня слушала. Глазами скользила по моему платью, придирчиво осматривая переливающиеся складки, брезгливо подергивая носом. В этот момент она выглядела как истинная принцесса с ужимками, надменным взглядом и ровной как морская гладь спиной.
— Я будто находилась в клетке. Там почти не было воздуха. Ноги не разогнуть, спина отнималась от боли. Я могла только петь. Мне было так страшно…
Я исподтишка глянула на Крену, но та оставалась непреклонной. Ни тени жалости. Ни капли тепла.
— Там все иначе. Стены давили, в ушах шум. И вокруг одна вода! Раковина опустилась так глубоко, что мне…
— Откуда ты знаешь? — Крена резко прервала меня, не дав договорить и лишь сейчас посмотрев мне в глаза.
Думала сумеет вывести меня из равновесия?
— Откуда ты знаешь, что было глубоко? — Повторила она.
Руки снова зачесались разделить тесьму на нити, но я сдержалась.
— А ты этого не чувствовала? — она сощурила глаза, внимательно слушая каждое мое слово. — Воздух стал плотнее, уменьшился до размера раковины. Даже внутри чувствовалась тяжесть, сильный уносящий поток и жуткий, пробирающей до самого сердца холод.
Удовлетворившись, она снова облокотилась на спинку кресла.
— Так что же дальше? — сказала одна из служанок, а Ави тут же подхватила.
— Принцесса, что же дальше! — Она дергала меня за руку, словно ребенок.
— Я пела. Пела и пела, пока Ин не нашел меня. Он открыл раковину голыми руками, крепко обнял. Я вся продрогла, перламутр будто панцирь окутал ноги, руки, спину, даже лицо покрылось светящимися искрами. Только его тело могло меня согреть.
— Да, да, — Крена отмахнулась, не давая служанкам утонуть в романтичном блаженстве. — Жемчужина пряталась в рыбацких сетях.
— Так и было, — ответила уверенно и подняла подбородок повыше. — Кто-то оставил сети в восточной части острова.
Она прошлась по мне взглядом с головы до пят, придирчиво изучая. В нем не было ни доверия, ни доброты. Она вела допрос, а я была к нему готова. Как раковина погрузилась в воду, как Ин спас меня, как перерезал сети, как мы добрались до берега…Я знала ответы на все.
— И что же ты почувствовала, когда он освободил тебя? — она отбивала незнакомый ритм по подлокотнику.
Воспоминания словно старые, прожжённые письмена разваливались в моей голове. Я помнила лишь обрывки.
— Ты очень ему благодарна, он спас тебе жизнь! — Кричал Ригир.
Вокруг бушевала буря, слезы катились по щекам, Ин растирал мои ноги, грел в ладонях, смывал морской водой окаменевшую перламутровую корку.
— Услышь меня, птица! Вы оба! Это лишь мираж, насмешка Добиса. Я говорю чистую правду.
Я снова взялась за шнурок, не выдержав. Холодок прошел по телу.
— Ласта? — Будто водой окатила меня Крена.
Я проморгалась. Смятение выдавало меня
