— Да, — прошептала я, медленно опускаясь. — Да…
В душе росло нечто волшебное, удовлетворенное осознанием существующей справедливости. Что-то исполненное гордости. Значит профессор Лориес и профессор Девенур правы в своей идеологии и проповедовании идеи о том, что магия вернется к достойным. Сегодня был тяжелый день. Безумно, бесконечно, удручающе тяжелый — но я справилась.
И магия вернулась! Значит, я достойна. Поверить не могу… просто не могу поверить…
Огляделась, мы не отъехали еще от городского парка, а стоило его пересечь и…
— Возвращайтесь домой, — я торопливо покинула двуколку.
— Ннайри! — воскликнул Алех.
— Все хорошо, — я улыбалась, действительно улыбалась и чувствовала себя безмерно счастливой, — возвращайтесь, я попозже приду.
— Сама? — возмутился Герман.
— Сама, — ощущение собственной силы переполняло.
И помахав братьям на прощание, я устремилась к ближайшему входу в городской парк, восстанавливая собственные силы, снимая стресс и горечь, после увиденного в парке поцелуя лорда Эллохара с теми… женщинами. И боль уходила, выливалась, оставляя свет высшего предназначения в душе. Оставляя приверженность идее, этике, морали, мировоззрению.
И единственное, что пугало меня, стремительно идущую по мощенным плитой дорожкам, это ощущение, что я стала сильнее. Значительно сильнее, чем была.
Еще шаг… раздражение. Легкое, словно ножом по стеклу или тарелке, вынуждающее сжать зубы. Остановилась, огляделась — под деревом лежал мужчина. И сила потянулась, исследуя ножевое ранение.
Повреждена шея, основной удар на трахеальный треугольник, рассечена грудино-ключично-сосцевидная мышца, длина лезвия не менее ладони. Больной — мужчина средних лет, крепкого телосложения, без признаков алкогольного опьянения, но легкая дымка в головном мозге, явный признак наркотического воздействия. Удар нанесла женщина. На лезвии в момент удара были остатки губного блеска, соответственно он присутствует и в ране. В данный момент острая кровопотеря, смертельный исход с вероятностью в 90 %.
Стазис наложила неосознанно, игнорируя четкое осознание, что спасти раненного практически невозможно — смерть наступит в результате геморрагического шока спустя пятнадцать минут после снятия стазиса.
Но все равно сплела каркас, подняла мужчину, разместила в энергетической конструкции и потянула за собой, значительно ускорив шаг.
В лечебнице меня встретили гробовым молчанием. Но несмотря на то, что никто, ни целители, ни санитары не произнес ни слова, в холл городской лечебницы все выходили и выходили целители, потрясенно взирая на меня, и на левитируемого мной больного. Затем появился Лориес.
Взгляд на меня, кивок, с видом признания моих заслуг и моего дара, после импульс силы, обращенный к пострадавшему.
— Смертельный исход с вероятностью в 90 %, - констатировал профессор. — В операционную его, Сайрен, ассистируете. Даннес, Эгуаш, потребуется экстренное переливание крови.
Передала управление левитируемым объектом профессору, и поспешила переодеться.
Операция длилась два часа. Этап восстановления проводила я, под четким контролем профессора Девенура. Силы действительно стало больше, значительно больше, но отчаянно не хватало знаний.
— Состояние больного стабильное, — сообщил Лориес, когда мы закончили. — Сайрен, через час еще одна операция.
— Ясно, — ответила я, снимая окровавленный халат. — Я в детское отделение.
По лестнице не шла — бежала, с единственной мыслью «У меня больше никто не умрет! Никто!». Вбежала в детскую палату. Двадцать четыре пациента, двое — в состоянии клинической смерти. Сжала зубы, сделала вдох — знаний по строению головного мозга катастрофически мало, но позволить клинической смерти перейти в биологическую я не собиралась.
* * *
Третье королевство. Сарда.
Городская лечебница.
— Что она делает? — голос всадника Мрака звучал шипяще-приглушенно. — Они мои!
Хеарин ничего не ответила — вампирша устала настолько, что сначала смотрела на целительницу с откровенной злостью всю операцию по спасению одной никчемной жизни, а едва поднялись в детское отделение, попросту задремала в уголке. У нее больше не было сил возмущаться, жаловаться Страху, или пытаться связаться с магистром Смерти. Она хотела спать. Просто спать. Лечь и…
Шипение, легкое смещение граней реальности и появившийся Ссагрус прошипел:
— Там было две самки!
Адептка Варнаи сочувственно похлопала жутчайшее создание глубин Мрака по сверкающей тьмой чешуе, сообразила, что он мягкий и теплый, и плюнув на подсознательный страх перед порождениями Тьмы, обвила гибкое тело руками, подтянулась, и устроившись на замершем от такой наглости змее, вырубилась.
— Эээ… — протянул шокированный Ссаргус.
Вампиры Хаоса были для него едой, вкусной, сочной, энергетически усвояемой едой, и вообще любимым блюдом. А еще они его боялись, все поголовно, и стандартно валились на ноги, почитая частью богини Тьмы, а тут…
ДахрадЭкхар в ответ на вопросительно-ошарашенный взгляд
Ссагруса, пожал плечами, тяжело опустился на пол, и тихо пояснил:
— Воспитанница наследника.
— А, — протянул змей, ничего особо не понимая. — Есть нельзя?
— Давно не общался с принцем Хаоса? — усмехнулся всадник Мрака.
Змей кивнул, делая вид, что убоялся и только из страха терпит подобное, но осторожно сместил тело, чтобы девушке было удобнее лежать. Вампирша что-то пробормотала во сне, прижалась сильнее, улыбнулась чуть мечтательно и расслабленно, как улыбаются лишь спящие… Ссаргус приложил все усилия, чтобы сохранить выражение морды, приличествующее скакуну всадника Мрака. Глянул на ДахрадЭкхара и уловил то же сосредоточенное старание казаться суровым и внушающим страх.
И оба как-то резко принялись следить за целительницей, переходящей от одного ребенка к другому, снова и снова, вырывая жизни из цепких лап подкрадывающейся смерти.
Через час, когда за целительницей пришел санитар, Ссагрус остался караулить сон спящей вампирши, а ДахрадЭкхар двинулся следом за девушкой, размышляя на тему «И сколько это протянет в Хаосе». Выводы были самыми неутешительными, всадник Мрака четко решил, что не дольше года, а после Хайранар ждет еще одна затяжная депрессия наследника и резко возникающий после оной дефицит выпивки. К слову, ДахрадЭкхар любил выпить, при чем был ценителем особых редких вин Хаоса, но к его искреннему сожалению, принц Даррэн тоже очень их уважал…
«Вернусь, скуплю несколько бочек» — твердо решил всадник.
