к Мадлену, - нам надо срочно уехать. Поедешь с нами или останешься здесь до конца?
- Я, конечно же, задержусь, меня Мими подвезет, идите, если надо. Жаль, что так мало побыли. Я вас немного провожу.
Очень некстати начался антракт. В галерею, окружающую ложи бельэтажа, вышел почти весь бомонд. Всем было любопытно поглазеть на новую знаменитость. Анджей вышел первым, за ним следом шел Роберт. Папа остановился в дверях ложи, высматривая знакомых.
- ШЛЮХА! ПОДСТИЛКА!
Люди отпрянули в стороны, в конце галереи стоял Оливер. Костюм его был небрежно расстегнут, волосы взлохмачены, а глаза неестественно блестели. Анджей посмотрел на свои руки, они мелко дрожали.
- Ты что, опять под кайфом? Даже у меня от твоего передоза руки дрожат, - спокойно спросил Анджей.
- Я вытащил тебя из нищеты, а ты бросил меня, тварь мелкая, за что? – истерично взвизгнул Оливер.
Роберт дернулся, но в него мертвой хваткой вцепился папа и повис на нем всем своим телом.
- Ты запретил реанимировать собственного ребенка, – громко и четко сказал Ангел, в голосе которого была слышна холодная ярость. Оливер зарычал, как зверь и бросился на омегу.
Анджей сделал неуловимый шаг вперед и коротким ударом руки отправил ублюдка в полет. Оливер перевернулся в воздухе и с ошарашенным видом сполз по стене. Анджей подошел к нему и наклонился ниже:
– ТЫ УБИЛ РОДНОЕ ДИТЯ!
Стоящие рядом люди шарахнулись от Оливера как, от прокаженного.
Анджей резко развернулся и, подойдя к Роберту сказал:
- Пойдем домой, любимый. Здесь - взмах рукой назад, - все уже кончено.
Роберт почувствовал, как папа похлопал его по спине и прошептал:
- Последний гвоздь в крышку гроба.
Роберт подставил омеге руку, согнутую в локте. С мягкой улыбкой Ангел взял его под руку, а сверху его руку накрыла теплая ладонь Роберта.
- Пойдем домой, любовь моя, – Роберт поцеловал его в висок, и они пошли к выходу.
- Шаолиньская техника, – тихо, но внятно прошептал папа.
Восторженное перешептывание свидетелей скандала дало понять, что все было услышано, ничего не было пропущено, и в дальнейшем, все будет благодарно приукрашено.
*
Когда они приехали домой, Тео еще не было. Дворецкий сообщил, что в гостиной их дожидается Доминик Кантарини.
- Доминик? Прекрасно, идем, Анджей, я вас обязательно должен познакомить.
Когда они вошли, им навстречу поднялся крупный сорокалетний альфа. Он был похож на скалу, от него исходило ощущение властной силы. Льдисто-голубые глаза быстро оглядели омегу. У Анджея возникло чувство, что его не только рассмотрели, но и мысленно уже вынесли вердикт. Чеканный профиль сурового лица и легкая седина в черных, как ночь волосах, добавляли штрихи в сходство со скалой. Когда он увидел Роберта, льдистый взгляд потеплел, а на надменных губах появилась неожиданная улыбка.
- Доминик, - улыбаясь, начал Роберт, - познакомься, это мой Анджей, пока еще Анджей МакАлистер, а в ближайшее время, я надеюсь, он станет Анджеем Динлохом. Анджей, познакомься - это Доминик Кантарини. Он был мужем нашего Дилли.
- Да, Мадлен сообщил мне, что это вы нашли яхту Дилана. Я зашел поблагодарить вас лично, – он подошел и взял Ангела за руку, накрыв сверху второй рукой. Руки были теплые и сильные. Не выпуская руки, он заглянул Ангелу в глаза и спросил:
– Скажите, ВЫ ЛИЧНО обследовали яхту на предмет поломок? Я читал ваш отчет, но там прямо об этом не говорилось. Просто перечислялось, что было сломано и как это обнаружили.
- Нет, – Анджей аккуратно освободил руку, - у меня в то время не было достаточной квалификации. Ходовую часть яхты обследовали мои люди - Бим и Бом.
- Странные имена, или это позывные?
- Нет, это их имена, они близнецы. В отчете это было указанно. А с чего бы вдруг такой интерес? Уже год прошел.
- Яхта была на экспертизе, результаты стали известны недавно. И что странно, те детали никак не могли сломаться. И почему ваши люди смогли так быстро отремонтировать судно, в то время как механик ничего не мог сделать?
- Ну, наверное, уровень подготовки моих людей лучше, чем у ваших механиков, - улыбнулся Анджей. - мы, знаете ли, научены принимать нестандартные решения.
Резко распахнулась дверь, и в комнату влетело Розовое Чудо в облаке развевающихся золотых волос. В сапфировых глазах блестели слезы. Увидев Анджея, Тео бросился к нему на грудь и разрыдался. Анджей обнял его и посадил на диванчик. Взяв коробку с бумажными салфетками, сел рядом и обнял, гладя по волосам. Подождав пока слезы, немного стихнут, он мягко спросил:
- А теперь рассказывай, что произошло, – и протянул пару салфеток.
- Я выиграл… - шмыгнуло носом чудо, - я теперь не представляю, что делать, - чудо с надеждой уставилось на Анджея.
- Объяснись, я не смогу помочь, пока не пойму в чем тут дело.
- Я выиграл на конкурсе молодых талантов, – аккуратно промокнул глаза братик, – и теперь меня приглашают на учебу в Ла Скала, а по окончании учебы даже обещают небольшую роль, представляешь? – улыбнулось зареванное чудо, - я и пою в Ла Скала! - и закрыв глазки, чудо счастливо вздохнуло.
- Ну, это же прекрасно. Почему же тогда плачешь? – удивился Анджей.
- Так мне папочка не разрешал, - вновь разревелось сокровище, - когда я ему сказал о конкурсе, он сказал, что порядочному омеге нечего бесстыдно выпячивать свои достоинства на плебейском конкурсе. Он меня не отпустит, – шмыгая носом, сообщил Тео, - он меня теперь вообще никуда не пустит, запрет в комнате и будет мозг выклевывать.
- Знаешь, давай вначале успокоимся, - мягко сказал Ангел,- выпьем чаю, и решим, что делать.
Роберт позвонил в колокольчик и попросил принести чаю омегам и, переглянувшись с Домиником, добавил: «И чего-нибудь покрепче для альф».
- Простите нас, - сказал Анджей, обращаясь к Доминику, - за эту семейную сцену.
Теодор резко дернулся, он только сейчас заметил в комнате постороннего человека, и очень мило засмущался и покраснел. А вот Доминик выглядел странно. У него были расширены зрачки, он глубоко дышал носом, и вид имел немного невменяемый. У Анджея от нехорошего предчувствия сжалось сердце.
Вскоре Анджей разливал чай, а Роберт коньяк. Все немного помолчали. Внешний вид Доминика вызывал у Ангела все большее и большее раздражение. Надо спровадить младшенького побыстрее.
- Тео, я думаю тебе надо поговорить с папочкой как можно скорее, - начал Ангел,
