Это ощущение – чужое, дикое, оно скручивает внутренности в тугой узел. И следом, вытесняя все, поднимается ярость. Если хоть одна сволочь ее пальцем тронула…
Она всхлипывает и называет адрес «спа-салона».
– Жди. Никуда не выходи. Я буду через пятнадцать минут.
Я не спрашиваю, что произошло. Сейчас не до этого. Разберемся на месте. Хватаю ключи, куртку и вылетаю из квартиры.
Всю дорогу до этого гребаного салона я давлю на газ, матерясь сквозь зубы. И на нее, дуру упрямую, и на себя, идиота, что не остановил. В голове прокручиваются самые хреновые сценарии. Что, если ее кто-то обидел? Тронул? Запер? Если с ней что-то случилось, я этот салон по кирпичику разнесу, твою мать!
Я паркуюсь, вылетаю из машины и набираю ее номер.
– Выходи. Я у входа.
Дверь салона распахивается, и оттуда пулей вылетает котенок. Бледная, с красными от слез глазами, в своей дурацкой куртке. Она видит меня и, не сбавляя скорости, бросается ко мне. Врезается так, что у меня на мгновение сбивается дыхание. Запускает ледяные ладони под мою расстегнутую куртку, крепко цепляясь за меня, и утыкается лицом мне в грудь, сотрясаясь от рыданий.
Я инстинктивно обнимаю в ответ. Крепко. Прижимаю к себе это маленькое, дрожащее тельце. Чувствую, как ее слезы пропитывают мою футболку. Осторожно запускаю пальцы в ее мягкие, пахнущие чем-то сладким волосы. Глaжу по затылку, пытаясь унять ее дрожь.
– Тише, – пытаюсь я успокоить девчонку, мой голос звучит хрипло. – Все хорошо. Я здесь. Что случилось?
Но она только сильнее вжимается в меня, мотая головой.
– Аврора! – поддавливаю интонациями.
– Там… там… – лепечет она, задыхаясь. – Она ему… А он… Я видела! Это не салон, Глеб! Это бордель! – почти выкрикивает девчонка.
Я закатываю глаза. С прибытием на землю, детка!
Однако облегчение затапливает с головой. Жива. Не тронули. Просто испугалась.
Веду ее к машине, открываю пассажирскую дверь. Аврора послушно садится, продолжая всхлипывать. Сам устраиваюсь за руль и поворачиваюсь к девушке. Она сидит, вжавшись в кресло, и смотрит в одну точку невидящим взглядом. Пальцы сжаты в кулаки так, что костяшки побелели. Вся такая потерянная, растрёпанная и шокированная. Как будто вообще впервые в жизни узнала, что бывает секс за деньги. Увы, но такого дерьма достаточно. Сколько раз мы с отрядом выезжали на точки, где откровенно занимались проституцией – не сосчитать уже. Здесь хоть это дело под «спа-салон» качественно так загримировали.
– Эй, котенок, – я осторожно касаюсь костяшкой указательного пальца ее носика.
Она вздрагивает и поднимает на меня глаза.
– Прекращай слезы лить. Ну, с кем не бывает?
– Со всеми, Глеб! Со всеми, кроме меня!
– Глупости. Забудь. Найдешь себе нормальную работу.
– Я такая идиотка, – шепчет, и ее подбородок снова начинает дрожать. – Так радовалась, когда меня взяли… Думала, всё, теперь я самостоятельная, не буду от отца зависеть, сама себе на жизнь заработаю… Так гордилась собой! Еще и на должность хорошую – администратором. Первый день стажировки. Всё так прилично сначала было! – смотрит на меня честными глазами. – Мне утром провели экскурсию, всё показали, рассказали. Потом я сидела за стойкой, отвечала на звонки…
– И в какой момент что-то пошло не так?
– Ближе к обеду. Мне в туалет захотелось, – шмыг носом. – Иду по коридору, а дверь в один из кабинетов приоткрыта. Оттуда музыка какая-то странная… Ну я из любопытства и заглянула. Мне интересно стало, что это за массажи с такими дурацкими названиями, типа «ветка сакуры»! А там… – она всхлипывает, зажмуриваясь, – там девушка клиенту… – Аврора сбивчиво, глотая слова, выплескивает на меня свой ужас.
Я слушаю молча, только желваки на скулах ходят. Наивная дурочка. «Ветка сакуры», блин.
– Я так испугалась, – шепчет, – вдруг меня сейчас похитят и в какое-нибудь сексуальное рабство продадут! Паспорт отберут, деньги, телефон…
– Всё, тихо. Проехали, – говорю я твердо. – Сейчас домой поедем, и ты забудешь об этом, как о страшном сне. Поняла?
– Вдруг у них там это вообще «на поток» поставлено, Глеб? Так дурочек вроде меня и заманивают! – намечается новый заход на истерику у Авроры.
– Не думаю, что это так. Скорее всего, это действительно просто интим-салон, оказывающий определенные виды услуг, – пробегаю глазами по крыльцу без вывески.
– Такие бывают?
– И не такие бывают. Ты удивишься, как много в этой жизни дерьма, котенок.
– Ужасно! И с этим ничего нельзя сделать?
– Ну, это примерно то же самое, что бороться с ветряными мельницами. Закроешь один – на его месте появятся два. Но, если тебя это успокоит, я доложу куда следует.
– Хорошо, – тихо выдыхает она. – С-спасибо, – словно растеряв весь запал, опускает плечи.
Смотрю на нее и понимаю: ехать домой – плохая идея. Нет, так не пойдет. Девчонке нужна срочная перезагрузка. Выбить клин клином. Заместить увиденный мрак чем-то жизнеутверждающим. В голове мелькает совершенно дикая, абсурдная мысль. Шум, яркие огни, тупая, бессмысленная активность… Это может сработать. Рискованно, но попробовать стоит. Нужно ее как-то отвлечь. Привести в чувство.
– Пристегнись, – командую я, заводя движок.
Пока мы едем, Аврора немного успокаивается.
– Куда мы? – тихо спрашивает она, глядя в окно.
– В магазин заедем ненадолго, – неопределенно бросаю я. – Надо кое-что купить.
Я паркуюсь у ближайшего торгового центра. Внутри нас оглушает привычный шум, гам и яркий свет. Аврора с любопытством вертит головой. Я, не говоря ни слова, тащу ее вглубь этого потребительского рая, к источнику самых громких и раздражающих звуков – в зал игровых автоматов.
– Ты серьезно? – она смотрит на меня круглыми от удивления глазами.
– Более чем, – ухмыляюсь я. – Лучшее средство от стресса – игры.
– И что, ты тоже будешь играть?
– Почему нет?
Я покупаю на кассе приличное количество игровых жетонов. Мы сдаем вещи в гардероб и останавливаемся у автомата с зомби-апокалипсисом. Я вставляю жетон, беру в руки пластиковый автомат.
– Будешь стрелять?
Соседка неуверенно качает головой.
– Давай, котенок. Выпусти пар. Надери этим зомби задницу! – подмигиваю, протягивая ей второй автомат.
Эта идея, кажется, приходится Авроре по вкусу. Когда она забирает из моих рук второе игрушечное оружие, в ее глазах загорается знакомый мстительный огонек.
– Ой, не стреляет… А нет! Стреляет. Вау! Ого… Ладно… Так…
Первые несколько минут котенок мажет, паля в молоко. Но потом, войдя в азарт, начинает отстреливать зомбакам головы с такой яростью, будто они лично украли у нее последнюю печеньку. Я стою рядом и откровенно ржу, наблюдая, как эта маленькая фурия вымещает свою злость на пиксельных монстрах.
После мы играем в аэрохоккей, где она с разгромным счетом уделывает меня, визжа от восторга после каждого забитого гола. По итогу целого
