удержался и сбежал промочить горло в местных тавернах, наплевав на рекомендации. Вскоре после того, как Рия с Альбрехтом покинули турнир, в лечебницу попал несчастный сир Робин Рикер. Его бровь и нос опухли, а на месте уха была лишь корка запёкшейся крови. После того, как она умыла и обработала лицо рыцаря, пришло время перевязывать рану.
— Чёртов Фолтрейн… — стиснув зубы, проговорил сир Робин. Стоило отдать ему должное, он стойко переносил все процедуры, и заговорил только сейчас. — Если бы не его величество, мясник наверняка раскроил бы мне череп. И эти его слова…
— Я слышала, — ответила Рия, старательно наматывая бинт слой за слоем. — И, наверное, вся трибуна тоже. Такая тишина стояла.
— Да? А я того даже и не заметил… Хотя о чём я, вас-то до сих пор слышу сквозь гул в голове… Скажите, как там… Как моё ухо?
— Мне жаль, — с сочувствием ответила Рия. — Теперь оно у вас одно.
— Вот ведь сукин сын… Но в чём-то он прав. Шрамы действительно украшают.
— Вы думаете? Отсутствие уха будет посерьёзней шрама.
— Уверен. К тому же я порядком устал от женского внимания, а это поможет его поубавить. Не поверите, однажды я получил письмо от обожательницы, в котором она угрожала наложить на себя руки, если мы не увидимся при луне.
— Вы правы, не поверю, — улыбнулась Рия.
— Вот видите, уже действует, — усмехнулся рыцарь и тут же нахмурился. — Долго голова так будет гудеть?
— Надеюсь, что нет. Вы легко отделались. Я слышала, на что способен сир Гильям, и мне не хотелось бы наблюдать это воочию.
— А ведь этот человек теперь встанет во главе королевской гвардии… — обречённо произнёс сир Робин. — Наверное, он последний, кого я хотел бы видеть в роли командующего.
Вечером в лечебнице неожиданно появился Альбрехт. Вид у него был взволнованный и даже какой-то торжественный.
— Рия! — позвал он, приближаясь быстрым шагом. — Девочка моя! Идём скорее! Карл закончил!
— Потише, дедушка. Не стоит об этом здесь во всеуслышанье. К тому же сир Робину нужно выспаться.
— Ох, прости. Что это я в самом деле, — смутился маг, заговорив почти шёпотом. — Пусть бедняга отдохнёт. Его величество пригласил меня увидеть триумф Карла своими глазами. Впрочем, не удивлюсь, если брат сам предложил позвать меня. Должно быть, хочет утереть мне нос. Толком не знаю, над чем он работал, но, раз его нанял сам король, дело стоящее. Постараюсь за него порадоваться.
— Так вы ещё не поговорили? — укоризненно спросила Рия.
— Я пытался, честно. Но страж у дверей лаборатории заявил, что «господин Эльдштерн на особенно важном этапе работы», и отказался меня впускать. Клянусь, девочка моя, как только всё закончится, я потолкую с ним. Ты ведь не откажешься поприсутствовать? Уверен, для Карла было бы очень важно видеть тебя в такую минуту.
Рие ничего не оставалось, кроме как согласиться. В конце концов, она отпрашивалась у матушки Анеты на весь день, а он ещё не закончился. Солнце едва зашло за горизонт и лечебницу осветил мягкий свет масляных ламп. Таким же образом освещались и коридоры, по которым Рия неотступно следовала за дедушкой.
Наконец, они добрались до лаборатории. У двери стоял Эрниваль, который, увидев Рию и Альбрехта, склонил голову в знак приветствия.
— Думала, увижу тебя в лечебнице, — с прохладцей произнесла девушка. — Как твоя нога?
— Ты была на турнире? — удивился он, а после добавил отстранённо: — Она… в порядке. Рана небольшая, перевязал её сам. Проходите, вас уже ждут.
Эрниваль открыл дверь, и взору Рии предстала поистине причудливая компания людей.
Его священное величество Эдвальд Одеринг в сопровождении Агны и сира Гильяма Фолтрейна стояли у одного края широкого стола. Правая рука короля оканчивалась устрашающим кулаком из железа, который странным образом приковал взгляд Рии, едва она вошла. Матриарх смерила девушку холодным взглядом, новый командующий гвардии же поглядел на неё совсем иначе: краешки его губ приподнялись в отвратительной улыбке. Кроме них в комнате находился дядя Карл и тот, кого Рия вовсе не ожидала здесь увидеть: Рихард Вайс, лёгок на помине! Он-то что здесь делает?
— Приветствую, Альбрехт! — улыбнулся король. — И вас, юная леди Эльдштерн. Вы как раз вовремя, чтобы стать свидетелями величайшего триумфа в истории алхимии. Такие искусные мастера своего дела, как Карл, рождаются не каждый день, вашей семье следует им гордиться.
— Вы вгоняете меня в краску, ваше величество, — смущённо проговорил Карл. — Позвольте же приступить к демонстрации. Вы попросили для начала испытать эликсир на подопытном, так что я взял на себя смелость предложить этому человеку поучаствовать в эксперименте.
— Вижу ваше недоумение, госпожа Эльдштерн, — ухмыльнулся Вайс. — Вы сказали, я скоро смогу отправиться домой, а Карл предложил мне напоследок заработать денег на дальнюю дорогу. Благо его величество человек не из скупых. Ну что ж, давайте, Карл, вашу склянку.
— Как же мы узнаем, что эликсир подействовал? — поинтересовался король. В его голосе слышалось нетерпение.
— Почтенный Отто из Альвенгау писал, что побочным эффектом эликсира является мгновенное исцеление дефектов кожи, поэтому и был выбран этот немолодой человек. Насколько сильно оно выражено — мне неизвестно, но мы, несомненно, заметим это.
— Хотите сказать, что я настолько плохо выгляжу, Карл? — усмехнулся Вайс, но алхимик не обратил внимания на его слова, а лишь нахмурил брови и вручил прозрачную склянку с рубиново-красной жидкостью.
— Я разделил полученную смесь на три части, ваше величество, — пояснил алхимик. — Одну выпьет подопытный, другая предназначена вам, третья же — запасная. На случай, если кто-нибудь окажется слишком неуклюж. Пейте, Вайс, не тяните!
Взгляды всех присутствующих в лаборатории были направлены на лысого наёмника с уродливым шрамом на лице. Король и матриарх застыли в предвкушении, даже Гильям Фолтрейн выглядел заинтересованным и, наконец, перестал бросать сальные, как его собственные волосы, взгляды на Рию. Подопытный пожал плечами и поднёс склянку к губам. Дядя Карл от нетерпения впился зубами в нижнюю губу, и Вайс, заметив это, ухмыльнулся. Вместо того, чтобы выпить содержимое, он сначала принюхался к горлышку и картинно поморщился.
— Вайс, чёрт вас дери! — сквозь зубы процедил Карл по-ригенски.
— Да, прошу прощения, — извинился Вайс, — но пахнет этот ваш эликсир, да простят меня дамы, словно кошка нагадила в ведро
