class="p1">— Да, но мы еще осторожничаем. Мне кажется, нам так хорошо даже в медовый месяц не было, — улыбаюсь мечтательно, мысленно уношусь в тот день. Вместо месяца Андрею дали две недели, правда, закончились они через пять дней, но нам хватило этих моментов, наполненных счастьем.
Барабаню пальцами по столу, снова смотрю на телефон. Время неумолимо приближается к восьми.
— М-м-м, второе дыхание. Боже, какой это кайф! Может, сестру или брата заделаете для нашей малышки, — она нежно гладит живот, смотрит на него с умилением. — Ты кого больше хочешь? — разговаривает с дочерью. — Я думаю, сестру. Сестры — это круто.
— Ну хватит! — смущаюсь. Такие моменты кажутся очень интимными, я сразу начинаю визуализировать. А как было бы у меня? Нет, пока не до этого. Сначала бы мужа дождаться. — Давай мы окончательно помиримся, съездим отдохнуть на январских. Тогда все и будет.
— Скучная ты, — отмахивается Марина. — Иди уже приводи себя в порядок, чтобы Андрей сам себе локти сгрыз за опоздание.
Показав Ринке язык, встаю из-за стола. Полупустую кружку беру с собой. Выйду из душа, обязательно допью. Нельзя таким успокоительным добром разбрасываться.
Я только тянусь к телефону, как вдруг загорается экран. Мы с Риной моментально обращаем взгляды. Это Андрей. Наконец-то! Мою нервозность снимает как рукой. Я впопыхах отвечаю.
— Алло? — спрашиваю спустя две мучительных секунды, в которых в трубке висит тишина. — Андрей, ты меня слышишь?
— Диана, добрый вечер. Это Марк, — слышу в ответ приятный мужской голос. Внутри все замирает, я испуганно смотрю на Ринку, она прислушивается, молчит, тоже ждет. Марк, Марк… Вспомнила! Парень из отряда Андрея. — Присядьте, пожалуйста. И остановите машину, если вы за рулем.
— Что с Андреем? — нервно спрашиваю. Когда просят присесть, ничего хорошего потом не говорят. Кусаю губы. Марк молчит, видимо, ждет, когда усядусь. — Да говорите уже! Я дома, сижу, — вру. Вместо этого сжимаю спинку стула крепко, до побелевших костяшек.
— В общем, вы только не переживайте, все будет хорошо, — слабо убеждает он меня не волноваться. Я уже переволновалась так сильно, что сердце в груди бьется через раз. — У вашего мужа пулевое ранение.
Глава 34
Я едва не роняю телефон, перехватываю его покрепче. Сердце замирает в груди. Ранение. Перед глазами ярко-красные вспышки проносятся, я зачем-то начинаю представлять все, даже понятия не имея, что там произошло. Фантазия уже бежит впереди, в голове — самое плохое, что может случиться.
— Н-насколько все плохо? — голос дрожит, во рту моментально пересыхает, да так сильно, что горло дерет даже от простых слов, которые я выталкиваю через силу.
Сжимаю спинку стула крепче, только за нее и держусь сейчас, да так сильно, что костяшки пальцев уже побелели. Удивительно, как на ногах стою, их, кажется, даже не чувствую. Затылок печет, будто его огрели чем-то горячим.
— Пока не знаем. Попали в плечо, ранение слепое, он сейчас в операционной, достают пулю.
Выдыхаю. Меня немного отпускает. Совсем чуть-чуть, но я почему-то радуюсь, что это плечо. Никакие жизненно-важные органы не задеты, ноги целые — значит, все будет в порядке.
Ринка аккуратно обходит стол и обнимает меня за плечи. Я прижимаюсь к ней, позволяя себя утешить. В глаза будто песка насыпали, я пытаюсь проморгаться, но не помогает. Тру веки пальцами.
— Диана, вы тут? — мягко звучит голос Марка из трубки.
— Да-да, здесь. Просто в шоке. В какой он больнице? Я приеду.
— Мы все здесь, Андрей просил вас не беспокоиться и оставаться дома, — говорит неуверенно, потому что знает: вряд ли на меня подействует эта просьба. Как вообще можно было о таком просить? — Но я так понимаю, вы все равно приедете?
— Все верно.
— Тогда я скину вам адрес. Или могу приехать за вами сам.
— Не нужно, спасибо. Адреса будет достаточно.
Заканчиваю разговор и откладываю телефон. Перед глазами все размывается, взгляд теряет фокус, но слез нет. Я просто принимаю новую реальность. Пальцы на руках и ногах леденеют, в сердце будто дыра.
Это не первое ранение Андрея, но переживаю я его так же остро, как и в первый раз. Тогда я была моложе и все воспринимала ярче, сейчас мне хочется сползти по стенке на пол и, прижав колени к груди, просидеть так несколько часов.
— Все будет хорошо, слышишь? — Марина гладит меня по спине и шепчет что-то еще, но я не слышу, полностью погруженная в свои мысли. Киваю на автомате.
Уже думаю, как быть и что делать, много ли придется изменить в нашем быте, пока Андрей будет восстанавливаться после травмы. Наверное, неправильно гадать и строить теории, но именно они помогают мне не впасть в отчаяние. Все уже случилось, дальше только работать над тем, чтобы сделать жизнь как можно лучше.
Вздрагиваю, когда хлопает входная дверь, Ринка тоже пугается. Следом за этим доносятся мужские голоса. Вадим с кем-то разговаривает. Слышу и шелест пакетов. Через несколько секунд на кухне появляется Вадик в компании двух мужчин: один худой и высокий, другой крепкий и мускулистый, но ниже первого на голову.
— Почему сырость развели? Что случилось? — хмуро басит Вадим.
Я перевожу взгляд с него на сестру. Та уже беззвучно ревет. Ее сейчас способно растрогать все. А я даже не заметила, как она разревелась, но при этом продолжала успокаивать меня. Обнимаю Марину крепче, теперь уже я поглаживаю ее плечо, а она улыбается и виновато пожимает плечами.
— Андрей в больнице, пулевое. Я сейчас поеду к нему, так что нас на празднике не будет, — коротко поясняю Вадиму. Тому хватает пары секунд, чтобы все осмыслить.
— Юр, отвезешь? — спрашивает у того, что пониже.
— Без проблем, — улыбается он широко, и столько доброты в этой улыбке, что я не могу сдержать ответную.
— Нет-нет, не надо. Я сама доеду, правда. Зачем гонять человека, Вадь? Сейчас только соберусь и поеду.
— Можно тебя на пару минут? — спрашивает Вадим.
— Мы пока с костром разберемся! — с полуслова понимают ребята и, оставив пакеты, выходят, точнее, чересчур быстро ретируются.
Ну вот, я уже порчу праздник всем. С тяжелым вздохом смотрю вслед уходящих мужчин. На Вадима почему-то взглянуть не решаюсь.
— Не ворчи на Диану, ей и так сейчас непросто, — всхлипывая, заступается за меня Марина. Мы как две провинившиеся сестры перед старшим братом.
— Нашлась защитница с соплей через губу, — вздыхает Вадим. — Мариш, ну чего ты? — подходит ближе и, протянув руку Марине, ждет ее решения. — Не буду я ни на кого ворчать, — говорит очень мягко, вкрадчиво. Его командирские замашки приходится усмирять дома, потому что Ринка этого не переносит
