сама не изводилась и не предвкушала нашу встречу.
— А поцелуи мне привезла? — Андрей подходит ближе, останавливается напротив. Мой взгляд упирается в линию полотенца.
— Конечно, — наклоняюсь к нему и целую живот.
Андрей давится воздухом, сипло стонет. Он сжимает мои волосы на затылке так резко, что я ахаю. Заставляет меня запрокинуть голову. В его глазах пляшут черти, не иначе. Искр столько, что мы оба сейчас загоримся. Андрей накрывает мои губы своими, резко, пылко, будто мы не целовались вчера половину вечера, как школьники на свидании.
Я дотрагиваюсь до его прохладной после душа кожи. Опускаю ладонь увереннее. Андрей хмыкает и толкается языком в мой рот. Послушно впускаю его, сама с ума схожу от поцелуя.
Мы увлекаемся, заигрываемся. Я не успеваю отвечать, кусаю губы Андрея в ответ, но мои действия только сильнее его подстегивают. Приходится сжать края полотенца в руке, чтобы оно не оказалось на полу.
— Так, давай быстренько осмотрю тебя, пока… Оу, вы бы хоть дверь закрыли!
Все происходит молниеносно. Дверь распахивается, и в палате появляется хирург. Заметив нас, он тут же вылетает в коридор. Я прячусь за Андреем и прикладываю ладони к горящим и наверняка пунцовым от стыда щекам. Неловко как! Боже мой.
Андрей меня не отпускает, но собой заслоняет. Целует еще раз, но уже коротко и почти целомудренно, а затем подмигивает, будто мы два заговорщика, у которых удачно завершилось дело.
— Я либо захожу и выписываю тебя сейчас, либо вернусь через полчаса, — говорит врач из-за двери.
Андрей смотрит на меня, ждет, что я скажу. Нет, полчаса мы тут не продержимся, это уж точно, поэтому киваю, но на дверь пока не смотрю.
— Десять секунд, я оденусь, — отвечает Андрей и достает из пакета чистое белье и штаны.
Доктор заходит, когда муж натягивает штаны.
— Добрый день! — на автомате здоровается он. — Ну что тут у нас?
— Добрый, — говорю тихо, мечтая провалиться прямо на первый этаж и сбежать отсюда, дождавшись Андрея в машине.
Осмотр проходит быстро, доктор дает рекомендации, рассказывает, что на перевязки нужно приезжать через день, а самостоятельно минимум дважды в сутки менять пластырь. Забираю назначение, складывая в сумочку. Док ведет себя максимально профессионально, так что меня тоже отпускает, но неловкость все равно витает в воздухе. Я стараюсь не смотреть на хирурга, иначе точно опять покраснею.
Врач прощается и уходит. Я помогаю Андрею собраться. Хочется уйти отсюда как можно скорее, но мы будто нарочно медлим. Я уворачиваюсь от прикосновений и слабых щипков, знаю, что соскучился, сама такая же, но больничная палата — очень плохое место для спонтанной страсти.
Наконец сложив все вещи, мы собираемся уходить. Андрей помогает мне надеть пальто, даже сейчас не забывает заботиться. Переплетаю его пальцы со своими, улыбаюсь, как самая счастливая дурочка в мире.
Мы спускаемся на лифте, заканчиваем с выпиской, это долго и нудно. Наконец выходим на улицу, и я вдыхаю свежий морозный воздух. Он в разы лучше душной проспиртованной и хлорированной больницы.
Андрей тормозит меня на нижней ступеньке. Перед нами — спецназ, рядом с ними два следователя. Все смотрят на Андрея. Я жмусь к нему ближе. Неужели это за нами?
— Морозов Андрей Алексеевич, верно? — выходит вперед один, который кажется мне смутно знакомым. Где-то я его точно видела.
— Верно, Юра.
Глава 37
Майор сочувствующе смотрит на меня. Знаю его, мы несколько раз выезжали вместе на задержание. Иногда приходится и своих очень празднично забирать, но мы такому никогда не рады. Я обнимаю Диану здоровой рукой, она сама жмется к моему боку. То, что это по мою душу, понимаю сразу, еще до того, как Юра начинает говорить. Тут в больнице все тихо, в праздники никого особо опасного вроде не поступало. Я стал единственной знаменитостью с огнестрелом, некоторые больные, которые лежат здесь уже третью неделю, решили, что я бандит. Переубеждать не стал, так проблем меньше, чем когда говоришь, что мент. Первые у нас авторитеты, а вторые — цепные псы в погонах, которых можно без конца хаять.
— Пройдемте с нами. Вам предъявляют обвинения в превышении полномочий, — едва не выплевывает слова. Сам в них не верит, что ли? Я вот ни капли. Но откуда ветер дует — догадываюсь. И не сидится же ему спокойно в праздники, даже здесь свинью умудрился подложить.
— Две минуты можно? Жену до машины провожу.
— Проводи, — спокойно отвечает майор. — Только без глупостей. Не нужно тебе еще одно ранение.
— Это точно, — кивнув, увожу Диану.
Она тянет меня в сторону машины. Всю дорогу чувствую на затылке взгляды. Парни следят, работа у них такая. Кто-то вроде идет следом за нами. Мне особо дела нет, я сбегать не собираюсь, поэтому даже расслабляюсь. Все-таки среди своих, пусть и нахожусь сейчас на другой стороне.
Диана крепко сжимает мою руку. Она напугана, но вопросов не задает. Ждет, пока заговорю я. Мне нужно остаться с ней один на один, я же толком ни про Болдырева, ни про все остальное не рассказал. Подвожу ее к машине, закрываю от парней собой, благо я выше почти всех их тут.
— Андрей, что происходит? — шепчет, а сама гладит мою грудь. — Почему они приехали за тобой? Боже, мне Марина говорила, что Вадика вызвали, сказали, будут своего брать. Это тебя? За что?
— Ты же слышала, за превышение, — привлекаю ее внимание. Легонько встряхиваю Диану за плечи. — Ди, послушай меня внимательно сейчас, — ловлю ее взгляд, но он не фокусируется на мне. — Диана, ты слышишь? Ди, — встряхиваю еще раз, и она наконец-то возвращается в реальность. — Ты сейчас садишься, едешь домой и ждешь меня. В крайнем случае звони Вадиму, поняла? Со мной все будет хорошо, я ни в чем не виноват. Дело, скорее всего, сфабриковано, и это легко выяснится. Ты же видишь, меня мордой в пол не укладывают и насильно никуда не тащат. Все понимают, откуда дует ветер. Так что и ты не переживай. Диана, слышишь?
— Слышу, но все равно переживаю, — кусает губы, смотрит на меня так пристально и так щемяще, будто уже прощается. Я вот этого всего не люблю, но приходится придержать язык и не отчитывать ее сейчас. Знаю, что она потрясена. Ждала мою выписку, а теперь у меня опять какой-то треш и опять под праздники, хотя сегодня только четвертое, и впереди еще два полных дня.
— Не надо, — целую ее в макушку. — Все будет хорошо, — идиотская фраза, без которой не обойтись. — Сейчас пять глубоких вздохов, потом в
