Они простояли на вершине холма еще некоторое время. Постепенно, по мере того как все больше светлели небеса и редела сумеречная дымка, в котловину города спускались тоненькие ручейки факелов. Протяжные крики командиров, отчего-то похожие на вой и стенания болотных духов, прилетали издалека и таяли в дрожащем воздухе. Темная громада Холатырена тоже проснулась. Как открывшиеся после сна глаза, то тут, то там мелькали на черных стенах крошечные красные огоньки, раздавался короткий, хриплый рев труб. Началось.
Вожди уже покончили со своим завтраком. С воплями они спустились вниз, чтобы присоединиться к войскам, и принялись выкрикивать неразборчивые команды. Темные толпы людей отвечали нестройным хором. Затем, с каждым резким выдохом извергая из своих легких гортанное «Вур», кочевники бегом отправились к стенам города. Очевидно, сомкнутый строй – или его подобие, слаженные крики и ругательства вождей как следует воодушевляли бойцов. Дальвиг, глядящий на это со стороны, чувствовал, как внутри шевелится ужас. Сотни, тысячи людей бегут навстречу смерти; никто из них не способен отвернуть и отказаться от борьбы. Эта мысль подавляла и вселяла дрожь в мускулы. Воровато оглянувшись на Забуника, Дальвиг передернул плечами и пробормотал что-то насчет утренней прохлады. Впрочем, тому не было дела до страхов молодого волшебника. Задумчиво оглядывая будущее поле боя, он вяло взмахнул рукой.
– Пойдем!
Вслед за криками «Вур!», витающими в рассветных сумерках, так похожих на пелену летнего дождя, они двинулись к Холатырену.
К тому времени, когда Дальвиг и Забуник вновь оказались рядом с тремя вождями, кочевые воины достигли определенного рубежа, на котором принялись ждать. Многие уселись или даже улеглись на землю, но мало кто разговаривал. Взоры всех притягивали выросшие впереди стены. Отсюда, с расстояния в один-единственный льюмил, Дальвиг смог через вечную хмарь разглядеть город подробнее. Сначала от земли поднимался высокий обрыв, испятнанный маленькими осыпями, гнездами стрижей и прикрытый безобразными заплатами из плетеных щитов в тех местах, где серо-желтая глина грозила обвалиться большими кусками. Затем, уже в самом верху, на высоте двадцати или тридцати локтей, землистый обрыв превращался в укрепленную все теми же прутьями стену. Жалкий глинобитный плетень – вот что окружало этот убогий город. Вот только до него следовало еще добраться… Не было никакой возможности взобраться в город по ветхим и ненадежным бокам горы. Склон же был достаточно пологим, чтобы позволить устроить дорогу, только в одном месте – на востоке, где располагались ворота и главный вход. Именно там сейчас находились лучшие войска и Ргол, там осажденные ждали основного штурма, и князь вовсе не собирался хитрить. Вся остальная армия была ему нужна только как угроза, отмахнуться от которой Холатырен не сможет. Бросить все силы к воротам? Но вдруг орда, стоящая под западными, северными и южными стенами, подхватит спрятанные до поры лестницы и тоже ринется на приступ? Вражеские бойцы, внимательно следившие за войском со стен, в бессильной злобе швыряли стрелы и ругательства – но ни те, ни другие не достигали целей. А с неба вдруг стал падать черный снег…
Сначала Дальвиг не понял, что такое опустилось ему на грудь. Он подумал, что это оглушенный утренним светом ночной мотылек тяжело спланировал туда, чтобы найти убежище на длинный день, – но вокруг кружились тысячи таких мотыльков.
– Пепел, – коротко пояснил Забуник, увидев замешательство Дальвига. – Дымящиеся Вершины послали нам хороший знак, извергнув его из своих пылающих недр.
Легкие сухие хлопья крутились над котловиной и, повинуясь малейшему движению воздуха, танцевали странный танец над головами многочисленного войска. Несмотря на эту круговерть, становилось все светлее и светлее – пока внезапно мощным порывом ветра черный снегопад не был разбит вдребезги и не исчез, как странный сон. Тут же обнаружилось, что пелена на небе стала гораздо тоньше, тоньше, чем даже вчера, и можно разглядеть тусклый контур солнца, ползущего к зениту за пологом облаков. Первые ряды кочевой армии зашевелились, словно с ветром они получили слова приказа. Сверху и вправду слышался голос: Дальвиг задрал голову настолько, насколько это позволял жесткий воротник его «кирасы». В сером небе, как грузная нелепая птица, на кучке парящих подушек полулежал Ргол. Князь был закован в латы, с виду напоминавшие лакированное дерево с сочным и ярким рисунком годовых колец, с красиво выделенными суриком сучками. Собравшись в бой, Перстенек не потерял обычного скучающего и полного меланхолии внешнего вида. Тусклым взором он обвел готовившихся к бою кочевников, но когда в поле зрения попал Дальвиг, глаза князя вдруг засияли, и он поднялся на локте и помахал молодому волшебнику рукой. Прекрасные черные локоны развевались по ветру, а твердая бородка походила на флюгер. Яркие губы бросали вызов серому небу, серой степи и серым людям на ее теле – как и багряный плащ, лениво колыхавшийся там, где полы свешивались с подушек.
– Рад тебя видеть, Сорген! – с придыханием прошептал Ргол, подлетев поближе к Дальвигу. – Ты готов? Я думаю, – сейчас ты на рубеже, после которого отказаться от сражения уж невозможно. Нет сомнений? Не хочешь бросить все и уйти?
– Нет.
– Замечательно! Я мог бы очень огорчиться в противном случае, а это всегда плохо кончается – для всех, в том числе для меня. Много ли заклинаний ты знаешь?
– Совсем нет – особенно тех, которые могли бы пригодиться при штурме города. Но со мной Книга.
– Не нужно слепо доверять ей. Не надо быть рабом Книги – к тому же, как мне помнится, там мало полезных боевых чар. Прислушивайся к себе, призови на помощь воображение и природный талант. Надеюсь, он у тебя есть?
– У меня не было случая это выяснить.
– Ну, тогда именно сегодня этот случай выпал. Постарайся здесь, чтобы дикари не смогли усилить ворота. Я мог бы справиться один со всей толпой мерзких грязнуль, но сколько на это пришлось бы затратить сил! Помоги мне, Сорген. Я надеюсь на тебя. – Подарив Дальвигу многозначительный прощальный взгляд и едва не послав воздушный поцелуй, Ргол вместе со своими подушками поплыл в небо. Вдруг он остановился и вновь спустился к земле. – Кстати, дружок… Потом, в городе – если увидишь симпатичное колечко, подбери его для меня. Я буду очень рад.
После этого князь окончательно отбыл, провожаемый полным сумятицы и страха взглядом Дальвига. Какой странный и страшный человек! Какие пороки и злодейства скрываются под изнеженным телом и женственным лицом? А может, это просто глупый, манерный неудачник? Может, вся его затея с захватом города сейчас с треском провалится, и князь позорно бежит, оставив союзников и помощников на растерзание врагам? Не зря ведь остальные Черные не спешили присоединиться в таком важном, по словам Ргола, деле.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
