– Даже если я пообещаю превратить их в стадо свиней? – невинно спросил Дальвиг. – Жители Холатырена будут рады отведать их нежного мяса.
– Разве ты так же могуч, как Ргол? – спросил, хитро прищурившись, Упай. Нежелание идти на штурм города было так велико, что оно пересиливало страх перед колдовством. Или же хитрый старый степняк понимает, чего стоит все «могущество» Дальвига? Как бы там ни было, запугать их не удалось.
Угрюмый Эт Кобос отполз прочь от трусливых вождей.
– Нужно атаковать, – пробормотал он как бы себе под нос. – Иначе Рголу у ворот может не поздоровиться!
– Но он на самом деле не требовал от вождей лезть на стены, – возразил Забуник, завернувшийся в рваный кожух. – У них там наготове метательные камни и кипящее масло. Стена высока, лестниц нет, зато есть вражеский колдун. Ты помнишь дождь? Как бы он не натворил еще чего.
– Какой тогда смысл от нашей атаки? Зачем мы вообще покинули лагерь? – раздраженно воскликнул Дальвиг. – Пускай еще некоторое время они станут поджидать нашего штурма, но потом обо всем догадаются и перебросят войска к воротам.
– Ргол должен успеть, – пожал плечами Забуник. – Он не станет долго возиться.
Проводник выглядел равнодушным и вялым, но глаза выдавали его живой интерес и затаившуюся готовность к действиям. Дальвиг с сопением отвернулся от него, закрылся полой плаща – как бы от продолжавшего слегка моросить дождика – и достал Книгу. Насчет штурма замка в ней не было написано ни строчки, зато было место, в котором говорилось об облегчении копания земли.
– Чем ты там занялся? – с насмешкой спросил Забуник, хотя с места не двинулся. – Советуешься с духами?
– Угу, – буркнул Дальвиг. – Лучше достань мне кусок сала. Вареного.
Забуник, казалось, нисколько не удивился. Оставив свой большой щит Дальвигу, он на четвереньках уполз вдоль насыпи. Эт Кобос не стал смотреть, где и как проводник собирается выполнять его поручение. Вновь приблизившись к вождям, он по очереди оглядел их мрачные и насупленные лица.
– Послушайте, что я вам скажу, – зашептал он. – Только не надо раньше времени кричать и ругаться. Вы не хотите подставлять шкуры под стрелы, так? Хорошо, никому не улыбается умереть раньше времени. Однако задумайтесь о том, сколько добычи достанется вам, спокойно сидящим здесь и ждущим, когда их позовут за стену? Другие, согласившиеся на риск, первыми ворвутся в город и захватят все самое ценное. Вам и остальным, таким же… хм… осторожным, как вы, достанутся только отбросы.
– И что ж нам делать? – с вызовом спросил Ямуга, гордо задрав редкую пегую бороду. – Броситься под стрелы и потоки кипящего масла? Мертвым и искалеченным не нужна добыча.
– Я не предлагаю вам глупой смерти, – спокойно возразил Дальвиг. – Однако я могу обрушить стену. Получится осыпь, и хотя вряд ли по ней будет подниматься так же удобно, как по дороге, сверху уже не будет масла и большей части защитников.
– Да? Ты сделаешь это? – Упай весь подобрался, и глаза его загорелись – очевидно, он прямо сейчас уже видел горы добычи, доставшейся только ему.
– Мне нужно достать немного земли из обрыва, на котором стоит Холатырен, – сказал Дальвиг, указав рукой за насыпь. – А потом доставить туда кусочек сала, который сейчас принесет Забуник.
– Кто-то должен будет бежать к стене? – спросил Тагамон, с сомнением оглядывая двух других вождей.
– Зачем? – удивился Дальвиг. Удивление было притворным, скрывавшим раздражение тупостью этих грязнуль. – Нужно выстрелить стрелой, к концу которой привязана тонкая бечева, прямо в стену. Когда она вонзится, выдернуть и притянуть обратно. Я думаю, к наконечнику прилипнет достаточно глины. Потом выстрелить еще одной стрелой, к которой будет прикреплен кусок сала. И это все. Дальше дело за мной.
Не видя в просьбах Дальвига ничего опасного и невыполнимого, вожди, как всегда, принялись за горячий спор по несущественным вопросам. Наконец Ямуга подозвал телохранителей и велел подать свой знаменитый лук. Это оружие существенно отличалось от луков простых кочевников – и размерами, и сложной изогнутостью рогов, и богатой отделкой. Телохранители услужливо сменили намокшую тетиву новой, сухой, и подали чудо-лук вождю. Тут же появилась стрела с намотанной около оперения грязной и старой веревкой. Длиной она была шагов в сто; телохранители сноровисто размотали ее на всю длину и аккуратно уложили петлями, так, чтобы Она не запуталась, когда стрела улетит к цели. Ямуга выпрямился над насыпью и, сильными длинными руками натянув лук до предела, выстрелил. Раздался свист, сопровождаемый отрывистыми звуками, с которыми выпрыгивающие вслед за стрелой веревочные петли секли воздух. Ямуга горделиво и победоносно оглядел всех, кто собрался вокруг него, – будто бы только что одним выстрелом он обратил в прах всю оборону врага. Но тут недалеко в насыпь с глухим стуком зарылся арбалетный болт, и разом побледневший под слоем грязи Кривоногий плюхнулся на задницу.
Телохранители с немалым трудом выдернули стрелу и притащили ее обратно, как раз к тому моменту, когда Забуник вернулся с куском вонючего, старого сала. Больше всего оно походило на комок грязи, отчего-то приобретшей слишком светлый оттенок. Смешав его с комьями глины из стены Холатырена, Дальвиг закрыл глаза и несколько раз прошептал: «Оро, эркадел пьечер, край унарго!», что значило «Глина, стань мягкой, как сало!». При этом он живо представлял, как сало прижимается к глинистому обрыву, и начинает расползаться по сторонам наподобие воды, пропитывающей мокрую тряпку. Отвратительная смесь в ладони явственно нагрелась и будто бы стала блекло светиться, хотя это могло и причудиться. Дальвиг вдруг заметил, что руки его ходят ходуном, да и чувствует он себя так, будто только что вкатил в гору здоровенный валун. Он отдал жирную смесь в руки других и бессильно откинулся спиной на склон насыпи. Снова тренькнула тетива великолепного лука Ямуги, и через некоторое время все явственно услышали со стороны города усиливающийся треск. Пересиливая сковавшую все тело слабость, Дальвиг перевернулся и высунулся над насыпью – как это сделали разом несколько сотен кочевников справа и слева от него.
Кто устоит на гигантском куске свиного сала размером двадцать на двадцать шагов? Очевидно, он не выдержит даже собственного веса. Сверху давили люди, кучи камней и котлы с маслом, приготовленные к отражению атаки. Часть стены с треском просела вниз, раздались вопли упавших или погрузившихся по колено в противную жижу воинов. Чаны с маслом опрокинулись, и вопли многократно усилились, а в небо потекли струи пара и дыма. Словно размываемый волной песочный замок, кусок обрыва пополз вниз, разваливаясь на части. На его поверхности плыли и тонули погибающие люди, неуклюже переваливающиеся котлы, разломанные плетни и куски дерева. Когда язык оползня спустился вниз и образовал довольно отлогий склон, открывавший проход вверх, на территорию города, Дальвиг протянул вперед руку и изо всех сил крикнул: «Хоранес!»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
