— Мы все еще подруги? — спросила она. Я обняла ее и пообещала, что мы навсегда останемся друзьями. Пять лет я держала обещание. И не собираюсь от него отказываться сейчас.
Желудок свело от стыда. Как я не предусмотрела? Нет. Как я это проигнорировала? Это и есть правда, так? Я не хотела ее принимать. В первый же день в штаб-квартире сенатора их позиция в отношении иммигрантов напоминала препятствие между мной и Пенни. Сейчас это уже пропасть размером с Великий каньон.
В гостиной тем временем слышались гневные крики Мэг, затем хлопнула дверь и настала тишина.
Несколько минут спустя Мэг тихонько постучала.
— Кейт? Хочешь поговорить?
Я открыла рот, но ни слова не выдавила. Несколько дрожащих вздохов спустя я услышала удаляющиеся шаги. Затем дверь в номер захлопнулась.
В номере воцарилась тишина. Подождав еще немного, я поняла, что они оставили меня в покое. Я залезла в постель, натянула покрывало и смотрела новостные сводки по телевизору, прокручивая новостную ленту и по приколу читая статью с креативными способами предать огласке разгорающийся скандал. Спустя пару часов после выхода статьи три отдельных телеканала уже называли это «Кейтингент». Надо признать, довольно емко.
А потом в три часа дня я увидела короткий фрагмент. На нём сенатор, пойманный журналюгами после обеда, дал свой комментарий, чтобы пролить свет на ситуацию.
— Да какая же это проблема, — рассмеялся он. — Они просто друзья Кейт по школе, все ребята на фотографии имеют отличную успеваемость.
Раздался шквал голосов. Он поднял руку.
— Мои взгляды на иммиграцию по-прежнему неизменны, но дело не в этом: это нападки на мою дочь и мою семью, и я не собираюсь реагировать на такие низменные приемы. Спасибо.
Он выглядел убедительным.
В кадре показали Мэг и Грейси, идущих следом за уходящим сенатором. Гейба с ними не было.
Я недоуменно убавила звук и услышала приглушённый стук одного стеклянного предмета о другой. Высунувшись из комнаты, увидела на диване Гейба, играющего в приставку с выключенным звуком. Перед ним на стеклянном журнальном столике стоял полупустой стакан апельсинового сока.
— Давно ты тут?
Он пожал плечами.
Я свернулась рядом с ним клубочком, наблюдая, как он расстреливает зомби с вертолета.
Он остановил игру и обернулся ко мне.
— У тебя проблемы?
— Да, — я вздохнула и откинулась на спинку дивана. — А почему ты не…
— Не захотел, — в его настороженном взгляде было что-то, вызвавшее у меня улыбку.
— Боялся, что мне будет одиноко?
Он медленно моргнул.
— Боялся, что ты уйдешь.
Его слова окатили меня холодной волной. Меня будто обухом по голове ударили.
Он волновался за меня. Мой маленький братик переживал. Но самым поразительным было его напоминание о том, что у меня есть выбор. За последние два месяца я как-то забыла, что могу просто уйти в любой момент, что мой настоящий дом — в Южной Каролине, с моими тетей и дядей. Даже если они звонят раз в неделю с формальной проверкой («Ты хорошо проводишь время? Что-нибудь нужно? Через неделю перезвоним!»), они все еще остаются моими законными опекунами. Я могу собраться и уйти в любое время, когда пожелаю. У меня есть выбор.
Я выдавила улыбку и взъерошила Гейбу волосы, в то время как он перезапустил игру.
— Я никуда не ухожу.
Глава 23
Когда солнце уже склонилось к холмам, Мэг и Грейс вернулись с набитыми бумажными пакетами из In-N-Out Burger.
— Хорошее место, правда? — весьма миролюбивым тоном осведомилась Мэг. — Одно из тех, о которых нам рассказала ты.
Ее пристальный взгляд, пока мы ели, заставлял меня нервничать. Разумеется, когда пустые обертки полетели в мусор, она пригласила меня поговорить во дворик.
Непонятно, где сенатор и говорит ли Мэг от его лица. Но разве у меня хоть раз был доверительный разговор с сенатором, Грейс или Гейбом с тех пор, как я живу с ними? Мэг говорила от лица обоих родителей, и, похоже, так будет всегда.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Тебя не в чем винить, — неожиданно начала она. — Но девочка ты умная. Ты знаешь, как быть полезной кампании.
— И в мыслях не было что-то портить, — гнев нарастал. Я сжала кулаки, пытаясь удержать его. — Я просто хочу жить своей жизнью. Прежней жизнью.
Она погладила меня по спине, и я внезапно поймала себя на том, что не могу смотреть на нее. Вместо этого я отвернулась к перилам дворика посмотреть на туманный горизонт Лос-Анджелеса, холмы и горы, которые можно разглядеть, лишь скосив глаза. Глядя на меня, Мег положила свою теплую руку на мою.
— Через два часа подсчитают голоса делегатов и твой отец официально станет кандидатом от республиканцев. — В ее голосе была печаль. — До выборов четырнадцать недель. Таких, как эта. Какие-то проще, какие-то тяжелее. — Она нежно сжала мое запястье. — Они это сделали — пресса перешла Рубикон твоих волнений. Отныне критиковать тебя — общая забава. Нечестно, но что есть, то есть.
Наша команда отправится вслед за Энди, поняла ее. Он может получить от этого удовольствие.
— Ты готова к этому? — Мег заглянула мне в лицо. Пламенеющее солнце сияло с одной стороны лица, что она напоминала мстительного ангела, другая же сторона казалась измученной.
— А если нет? — сглотнула я. — К этому.
Она не ответила прямо.
— Это все еще твой выбор, Кейт.
Она ушла внутрь, оставив меня проматывать разговор в размышлениях, что значила мрачная нотка в ее голосе. Она беспокоилась за меня? Или за них?
Она хочет, чтобы я покинула кампанию?
Она включила «Фокс Ньюс» для близнецов и меня, прежде чем уйти, чтобы присоединиться к сенатору и нескольким сторонникам за кулисами арены, где они будут смотреть, как губернатор Макреди принимает свою кандидатуру в вице-президенты.
Когда камера показала Кароли в первом ряду, ее отбеленные зубы сверкнули на свету, а накладные ресницы захлопали. Мы с Грейси и Гейбом дружно скривились. Я выключила Фокс Ньюс и подключила приставку, чтобы Гейб продолжил сражение с ордой зомби.
• • •
Следующим утром я проснулась все еще обеспокоенной. Мне всегда верилось, что Мег действует в моих интересах. Поменялось ли это сейчас, когда у моих надежд и кампании были разногласия?
Никаких сомнений, что она заботилась обо мне. Но одно дело забота о моей жизни, желание быть ее частью — совсем другое.
Когда раздался утренний стук в дверь, за ней оказалась Нэнси, а не Мег. Ее рыжие волосы были собраны в подобие скульптурного небрежного пучка. Одета она была в джинсы, которые, уверена, не увидишь в каком-нибудь торговом центре, разве что за исключением Неймана Маркуса.
К слову о Неймане Маркусе, в руках она держала пакет с одеждой.
— На вечер. — Она скользнула мимо меня и расстегнула молнию на сумке, открывая восхитительное бледно-розовое платье с шелковыми оборками, прилегающими друг к другу подобно лепесткам роз. Скромная этикетка на спине гласила: «МОНИК ЛЬЮИЛЛЕР».
Как на свадьбах знаменитостей. Вог смакует Льюиллер на пять страниц.
— Ого, — я задохнулась. — Нэнси, не уверена, что могу его принять.
Она выгнула бровь.
— Категорически несогласна.
— Ты сама выбирала? — я осторожно коснулась его, боясь оставить отпечатки.
— Думаешь, я бы поручила нечто настолько важное кому-то из сотрудников? — Она фыркнула, а даже это у нее вышло элегантно. — Сегодня важный вечер, Кейт. Самое время продемонстрировать кутюр.
Я знала, что она делает, и не жаловалась. С помощью одной молнии ей удалось заставить меня начать день сияющей, верящей, что сегодняшний вечер стал важным моментом для меня, Кейт Куинн, что я была ключевым компонентом успеха моего отца. Этого было достаточно, чтобы снять вчерашнюю боль, тошнотворную смесь вины, неповиновения и беспокойства, с которыми я проснулась.
Элементы роскоши тоже сыграли свою роль. Весь день я чувствовала себя королевой мира, даже будучи в простых шмотках, потому что персонал отеля приносил мне подносы с фруктами и закусками. Любуясь своим отглаженным платьем, я не могла сдержать улыбку, вспоминая Энди, который позвонил мне вчера вечером, чтобы пожаловаться, что я не подготовила ответное видео в свою защиту.
