— Привет, мужики! — Кир склонился над тушей волка. — Ну вы даете! — Стараясь побороть страх, он улыбнулся от уха до уха. — Ну и силища у вас!
Все–таки они были братьями, причем близнецами. Раззявили рты, вперились круглыми, близко посаженными глазами. Один топор поглаживает, второй к пистолету тянется. Кир сглотнул. Нельзя давать слабину! Больший разум подчиняет меньший!
— Как раз такие помощники мне и нужны. — Он потер дрожащие руки. — Или вы собираетесь всю жизнь тут гнить? — Трепеща, оглядел полузвериные рыла. Связался на свою голову! — Я знаю, как отсюда выйти, — продолжил он, теряя уверенность. — Если поможете — уйдете со мной.
Тот, что был с веревкой, оскалился:
— А зачем? Нам и тут неплохо.
— Там, — Кир махнул в сторону скал, — девки, еда, свобода. А тут скоро будет горячо!
— Ыыы, девки! — Громила с топором обнажил кривые черные зубы.
— Тут и так жарко, — пожаловался детина в шляпе, куда уж горячее?
— Омеговцы вот–вот придут, — Кир перешел на шепот, — а я знаю, где спрятаться. Надежное место, очень.
Детина с топором толкнул его в плечо, ощерился:
— Ты кто такой, а? Чё такой дерзкий?
«Чем больше шкаф, тем громче падает», — вспомнил Кир, схватил громилу за руку, дернул, сделал подсечку и повалил его на пузо, сам уселся сверху, выкручивая руку и приговаривая:
— Не смей меня трогать, урод!
Братья, вылупив глаза, наблюдали за расправой и дыбились. Доказав свое превосходство, Кир отряхнулся.
— Мутант с вами, сдыхайте.
— Стой… — В голосе громилы с веревкой сквозила неуверенность. — Это далеко, место твое? Омеговцы — что?
— Облава, — проговорил Кир зловещим шепотом.
По ужасу, перекосившему рыла братьев, он понял,
что это слово им известно очень хорошо. Похоже, повелись дебилы.
— Давайте знакомиться, что ли. — Курсант опустился на плоский камень. — Меня зовут Кир…
* * *
Постепенно злость схлынула, испарилась, как вода после сезона дождей, оставив выжженную пустошь в душе Лекса. Разорвать Гуса голыми руками больше не хотелось, он вызывал омерзение, как дохлый, начинающий портиться ползун. То и дело Лекс чувствовал, что Гус пялится на него, но встретиться взглядом не удавалось — Гус успевал отворачиваться. Боится? Скорее, ненавидит. Надо будет его пристрелить после того, как он вооружит «мясо», благо тайник находится на западе, недалеко от высоты, да и дикие за поживой охотнее ломятся. Вон, Авдей вспотел весь, а танкером прет. Даже мутант забыл, что у него голова болит. Один Артур задумчивый и смотрится как породистый скакун среди тяжеловозов. Все–таки парень на нерадивого курсанта похож. Гуса придушить не дал, хотя самому он поперек горла. Представление о чести у него имеется… Уж Артур точно не стал бы бить в спину, как Кир… А как же Гай, как же его рана?.. Гай выживет, это не имеет значения.
Лекс опасался, что некроз отрезал путь к высоте. С одной стороны, было бы проще: задание выполнить не удалось ввиду форс–мажора. Но с другой — оно–то уже почти выполнено! Артур рассказал, что отступали в панике, теперь люди ни за что на запад не сунутся, но пошли же, да и козырь Гуса сработал.
Вскоре страхи Лекса рассеялись: некроз сморщился и будто бы даже подсох, симбионты куда–то подевались.
— На–адо же, — задумчиво протянул Артур.
Все, кроме Гуса, воспрянули — некроза, которого они боялись, больше нет. Лексу и самому неуютно рядом с ним: чужеродное, противоестественное явление. Накроет — и ты ходячий труп.
Гус уперся руками в бедра, шумно вдохнул–выдохнул и взмолился:
— Подождите… Сейчас упаду. В горле пересохло. Давайте попьем, что ли?
— Тута спуск паршивый, — сказал Авдей. — Терпи, Падалыцик. Ломако, ты ведро не потерял? А то как мы на высотето без воды?
Подволакивая ноги, Ломако плелся в самом конце колонны.
— Ни! — крикнул он. — Ось воно, тильки вода расплескалася.
— А зачем вообще ведро? — спросил Артур. — Фляги есть… Да и неудобно с ним…
— Талиф–фман, — пояснил Орв, — на ф–фястье. Наф талиф–фман. Бев ведра — н–нельфя!
Лекс от такого объяснения маленько обалдел. Вот уж действительно — нельзя в скалах без помятого жестяного ведра! Вещь первейшей необходимости!
— Значит, как только можно будет, спускаемся вниз! — скомандовал Авдей
Похоже, он вообразил себя командиром… А, пусть, вроде мужик неплохой. Лекс уйдет, команда займет Гусову пещеру… Половина с голоду помрет; кто останется — кое–как дотянет до сезона дождей… Лекс посмотрел на Артура, обросшего черной щетиной, и потер колючий подбородок. Артур отрастит смоляную бороду, станет солидным и уважаемым, из него получится неплохой вожак — справедливый…
Похолодало. По долине протянулись длинные тени — вечер близится. Придется штурмовать высоту на рассвете, а потом жариться в горах и выслушивать причитания команды. А еще завтра эти люди узнают, что нет никакой опасности, ими играли, как марионетками. На месте Артура Лекс пристрелил бы предателя. Наверное, Артур так и сделает, потому что дважды вступить в одно дерьмо — это слишком.
Из раздумий курсанта вывел голос Петра:
— Ну, Падалыцик, долго еще?
Петр держал Гуса на мушке, тот исподлобья сверлил его глазами.
— Недолго. Часок–другой. Слушайте, — Гус с мольбой уставился на Артура, — оставите мне хотя бы один пистолет? Хорошо? Я ж не выживу без оружия, а там всего много, очень много! Всем хватит!
Лекс подозревал, что никакого тайника у Гуса нет, людоед просто тянет время. Будь у него оружие, не стал бы он рисковать, устраивая набег на неплохо укрепленную свалку. Но пока сказки Гуса помогали делу, Лекс предпочитал помалкивать.
— Веди давай и мозги нам не полоскай! Часок какой–то… По–человечески говорить не может! — вызверился Авдей. — Обманешь… не пристрелим, нет, — четвертуем.
Посмотрев на темнеющее небо, Гус ссутулился и побрел в сторону города Древних. Возле первых развалин, погребенных оползнем, взял восточнее и полез по скалам.
— Стойте, — скомандовал Лекс. — Гус, долго еще?
— До темноты не успеем, это в самом конце. — Гус, как ящерица, застыл на камне. Наверное, раздумывал, юркнуть в щель между глыбами или вернуться к обидчикам. Поразмыслил и вернулся.
— Ноги поломаем, — будто прочел мысли мутант. — Ночь ф–фкоро.
— С рассветом пойдем, — сказал Лекс.
На самом деле он никуда не собирался, потому что искать тайник — потеря времени, к высоте они почти добрались. Желательно здесь и заночевать. Наверняка Гус ночью попытается улизнуть — его схватят, допросят с пристрастием и прикончат.
— Ищем, где расположиться на ночь, — продолжил командовать Лекс.
— Мы с Петром пойдем, — вызвался Авдей. — Вот туда идем, наверх.
Скрестив ноги, Лекс уселся на мраморную плиту, которая еще хранила солнечное тепло. На похожую глыбу, расколотую надвое, уселся Артур. Чуть правее из–под завала выглядывал гранитный треугольник. Лекс огладил камень и нащупал рельеф. Пересилив усталость, встал, присмотрелся: «Таечка Сафронова, 1992–2010. Спи сладко, доченька, спи, наш ангелочек».
— Знаешь, на чем ты сидишь? На древней могиле.
Лекс провел пальцем по выдолбленному в мраморе узору: птица несет в клюве цветы, плавно переходящие в буквы.
Вопреки ожиданию, Артур закрыл глаза и потянулся:
— А что, живые мертвецы пришли к Древним в гости…
Похоже, открытие впечатлило только мутанта, он ходил от плиты к плите, приседал, изучая надписи.
— Эй! — окликнул его Артур. — Ты что, грамоте обучен?
— Обуфен, — донеслось из–за завала.
— Они любили своих покойников, — прогундосил Гус. — У них даже праздник был, когда они приходили к покойникам, ухаживали за могилами. Красиво, но глупо, покойника уже давно черви съели, все равно ему.
Не умиротворение царило на кладбище — тяжелое столетнее безмолвие навалилось могильной плитой. У Лекса возникло ощущение, что его команда осквернила покой Древних и теперь «привиды» покинули могилы и глядят с упреком.
— Сюда поднимайтесь, — позвал Авдей, — тут между камней спрятаться можно.
Лекс с удовольствием поспешил к нему. Действительно, со всех сторон маленькую площадку окружали камни, проход был один.
— Отлично! — оценил Лекс. Привалился спиной к стене и вытянул ноги. Последние дни его изрядно укатали, а кладбище словно выпило остатки сил.
Тени Древних остались за пределами каменного круга. Ломако поставил «священное ведро» в безопасное место, зевнул, потянувшись. Гус попытался устроиться у выхода, но его оттеснили в середину. Мутант… мутант вел себя странно: вертел головой, принюхивался и фыркал.
— Шо трапылось, Орвэ? — Ломако шлепнул его по спине.
Орв приложил палец к губам и сложил губы трубочкой:
