– Не засиделся ли дома, витязь?
– А что, дело есть?
Адашев, как всегда, мерил шагами комнату.
– Знаю, тебе можно сказать, не проболтаешься. Царь наш, Иван Васильевич, вскоре на Литву пойти хочет. Первым делом Полоцк на меч взять надо, зело крепость сильная, обойти её можно, токмо за спиной оставлять нельзя – неожиданно ударить могут. А отряжать часть войска для осады – никаких сил не хватит. Думаю тебя со товарищи привлечь. Уж больно мне по нраву пришлось, как ты башню полоцкую порушил. Не возьмешься ли ещё воинству русскому помочь?
– Можно попробовать, коли заплатишь. Я не дружинник, не боярский сын, деревни для кормления не имею, у меня ватажка.
– Разве я обижал тебя когда, атаман?
– Тогда по рукам. Когда выходить будем?
– Как воинство соберётся, я извещу; из Москвы надолго не отлучайся.
Только через месяц от Адашева прибыл гонец.
– Через седмицу выступаем, рать готова, стоит в Коломенском. Сам Иван Васильевич поход возглавит. Я буду при нём. Поскольку ты со своей ватажкой не приписан в Приказ и к дворянству не относишься, столоваться будешь сам. Держи! – Адашев протянул мне мешочек с серебром. – Можешь идти впереди войска, можешь сзади – твоё дело. Когда к Полоцку подойдём – извести, где тебя найти можно. Всё понял?
Я кивнул.
– Да поможет тебе Бог, удачи.
Собрав бойцов, я изложил, что выходим вместе с ополчением, столуемся отдельно, идём в знакомое место – на Полоцк. В ответ услышал восторженные голоса.
– Давно пора Литву приструнить, под Ивана Васильевича Полоцк подмять!
– Так, бойцы, тихо! Я так думаю, надо идти сбоку от войска, на удалении вёрст пяти.
– Это почему?
– Перед войском опасно, наверняка литвины узнают, что рать московская выступает – заслоны выставят, нам достанется на орехи, ежели за войском пойдём – голодные будем. Многие тысячи воинов по деревням пройдут, да мы там и курицу потом не сыщем на обед. В самом войске идти не стоит, не ополченцы мы и не дружинники. Мой повелитель из Кремля не советовал нам особо светиться перед воинством, думаю, мы будем исполнять особые поручения. Какие возражения есть? Может, у кого мысли дельные, так вы сейчас скажите, до похода, у нас в запасе семь дён.
Бойцы молчали.
– Значит, моё предложение принимается. Идём обочь войска. Выходим через семь дней, на конях, всё оружие брать с собой, не забудьте одежду маскировочную, что мы шили.
Неделя пролетела в хлопотах по дому и подготовке к походу. Я успел заказать у кузнеца и сделать десяток ручных бомб, и когда за мной заехали мои бойцы, я вручил каждому по одной, напомнив, как ими пользоваться.
Доехали до Коломенского. Можно было и не спрашивать, куда пошло войско. Широкая утоптанная полоса шла на закат. Тысячами ног и копыт земля была утрамбована как камень, на ней не было ни одной травинки, даже кустов. Как бульдозером прошли.
По этой полосе мы двигались долго, почти до вечера. Часа за два до заката свернули влево; проехав вёрст семь, уткнулись в перекрёсток и свернули вправо. Теперь мы шли параллельно воинской колонне. Сделали правильно, потому что на следующий день, ближе к обеду, мы догнали колонну и удивились. Не нужно было никакой разведки – над колонной стоял громадный, высотой метров двести, столб пыли, даже и не столб, а сплошная пелена. Представляю, каково было дышать в таком строю. Так и двигались, не спеша, приноравливаясь к скорости войска.
До Полоцка добирались почти месяц. Встали на берегу Западной Двины, в виду крепости. В сумерках были видны стражники с факелами на стенах, город притих. Вёрст за несколько от города все деревни – здесь их называли веси – были пустынны. Дома стояли, а людей и животных не видно. Всю мягкую рухлядь крестьяне тоже забрали с собой.
Оставив бойцов с лошадьми на опушке, я пошёл искать Адашева. На выходе из леса, уже перед воинским лагерем, дорогу мне преградили двое ополченцев.
– Куда прёшь, литвин?
– Не литвин я, свой, русский, мне – к дьяку Адашеву.
Ополченцы переглянулись: – А к царю не надо?
– Ваше дело служивое – охрану нести, отведите к десятнику.
Стражи насупились, но отвели. С десятником состоялся почти аналогичный разговор. В общем, пока пробился к Адашеву – полночи ушло.
Встретил меня дьяк в походной палатке, освещённой масляными светильниками.
– Вот что, Юрий. Хорошо, что пришёл – искать не пришлось. Пленных взять не смогли: пустая земля, ушли все в крепость. Завтра царь посылать парламентёра в крепость хочет. Надо бы и твоей ватажке немного пошевелиться, посмотреть – где, как и что? Сможете?
– Попробуем.
Придя в свой маленький лагерь, я натянул поверх обычной одежды маскировочный костюм, взял из запасов несколько листков бумаги и писало, сделанное из угля. Наказав бойцам стоять на месте, чтобы их не пришлось искать, ушёл в темноту.
Мимо крепости не промахнешься, её контуры обозначались стражниками с факелами на стенах. Шёл в открытую, и только метров за пятьдесят, куда уже достали колеблющиеся, неверные отсветы от факелов, лёг и пополз. Увидеть меня не могли, но я перестраховался. Чёрт! Я забыл про ров с водой. Окунаться в грязную, застоявшуюся, вонючую воду не хотелось, и я пополз к мосту, опустился под него и по сваям, цепляясь за брёвна, преодолел ров. Теперь дело должно пойти быстрее.
Я прижался к стене и прошёл сквозь неё. Чуть не попался, буквально несколько секунд назад прошли воины, в темноте ещё поблёскивали кольчугами их спины.
Я перебежал небольшое пространство между стеной и домами, стянул с себя маскировочный халат, туго его свернул и пристроил в листве. Внимательно огляделся, запоминая место. Теперь, хотя бы внешне, я выглядел, как обычный горожанин. Только горожане ночью спят, по улицам ходят одни стражники. Надо переждать до утра.
Я нашёл укромный закуток между избой и баней, присел и задремал. Проснулся от лая собаки на соседнем дворе. Пора уходить, уже светало, небо на востоке окрасилось в розовый цвет. Пройдя сквозь забор, вышел на улицу.
Не спеша, прошёлся по городу – с прошлого моего посещения народу изрядно прибавилось – ну конечно, съехались все крестьяне с окрестных деревень. Улицы были забиты телегами, мычали и блеяли привязанные к телегам животные. На телегах, под телегами спали люди. А я втайне опасался, что привлеку внимание – да здесь полно вновь прибывших, никто никого не знает. Осмелев, прошёлся до площади, осмотрелся. Затем направился вдоль крепостных стен, замечая, где стоят пушки, где полно воинов, выискивая слабые места. И пока таких не находил.
Голову мою посетила дерзкая мысль – а не посмотреть ли, не послушать, о чём говорит городской воевода? Трудно, особенно, если учесть, что я не знаю, где его дом. К тому же одет я по цивильному, а в доме наверняка одни воины. Ладно, была-не была, надо попробовать.
