С завершением сегодняшнего банкета мы разойдемся на веки вечные.
— Почему?
— Борис, — предупреждающий бас Зимина раздался сзади.
Я чувствовала тяжелое дыхание Демьяна на своих волосах. Он стоял близко. Может, на расстоянии полушага. Его терпкий древесный парфюм сталкивался в воздухе с выраженными цитрусовыми нотками одеколона Некрасова.
— Не лезь, Демьян, — отколол Некрасов, не сводя с меня испытывающего взгляда.
Я прикрыла глаза.
— Пожалуйста, Борис Дмитриевич…
Не усложняйте.
Не заставляйте меня смеяться над вашими шутками.
Не флиртуйте со мной.
Не прикасайтесь.
Не улыбайтесь.
Демьян мягко обхватил пальцами мой локоть и потянул назад.
— Барс, возьми себя в руки, — отчеканил Зимин.
Ладони Некрасова соскользнули с моего лица.
Он взглянул на меня с обезоруживающей горечью, тлеющей угольками-крапинками в молочно-голубых глазах. Спустя долю секунды нацепил на лицо знакомую озорную улыбку, но я не почувствовала в ней и толики искренности.
Широкая, но пустая улыбка…
— Ауч, белочка, — он ухватил с подноса мимо шествовавшего официанта бокал с шампанским и залпом осушил содержимое. — Итак, дамы и господа! — обратился к гостям, обсуждавшим кадры с участием Беловой, нарочито оглушительным голосом.
Некрасов отошел от нас с Зиминым, демонстративно вальяжной поступью призывая людей оборачиваться в его сторону.
— Прошу оценить по достоинству короткометражный фильм! Мы с моими друзьями славно потрудились, готовя величайшее разоблачение для величайшей стервы. Диа-ана, — приложив ладонь ко рту, позвал Белову. Покрутился на месте вокруг своей оси, высматривая «жертву». — Дианочка, не стесняйся. Покажись нам.
— Да что б тебя, Барс, — на выдохе вымолвил Зимин, отпуская мой локоть.
Я с пониманием кивнула, наблюдая за тем, как Демьян отправился спасать Бориса от омута, в который тот вновь нырнул.
Аудитория, затаившись, ждала развития событий и дальнейших действий Некрасова. До меня доносились обрывки фраз. Гости словесно бичевали Диану, грозясь расторжением любых форм договоренностей с ней.
— Диана, солнышко! — не унимался Некрасов.
— …Я видела, как они с Курковым уходили, когда пошли титры, — слухом я уловила женский приглушенный голос.
— Она выглядела такой разъяренной… — воодушевленно подхватила предыдущий комментарий обладательница мелодичного меццо-сопрано.
— Жаль Мадину, — высказалась первая участница диалога.
— А мне — ни капли, — фыркнула вторая. — Она недалеко ускакала: крутит шашни за спиной у мужа. Оба хороши.
Я встряхнула волосами.
Невежливо подслушивать чужие разговоры.
К Зимину и Некрасову вышел Эмиль. Выглядел он крайне скверно. Между угрюмо сведенных к переносице темных бровей пролегла глубокая складочка. Густые волосы торчали так, словно их интенсивно ерошили на протяжении длительного времени. Пиджак распахнут, галстук съехал влево, и верхние пуговицы белой рубашки расстегнуты.
Багиров подошел к выскочке-блондину и Демьяну, обменялся с компаньонами парой-тройкой фраз, затем, скупо улыбнувшись своим гостям, извинился за поведение Некрасова.
— Малиновская, — я машинально выпрямила спину, услышав, с каким холодом проронил Багиров мою фамилию.
Сложив руки в карманах брюк, прямо смотрел на меня, и казалось, будто видел насквозь.
Что произошло с его настроением?
Я заставила себя перебирать ногами, чтобы подойти к Эмилю и остальным.
— Выпьешь с нами?
Предложение бывшего начальника, мягко говоря, отняло у меня дар речи.
— Я…
— Расслабься, — брюнет поморщился, будто ему что-то мешало, и снял через голову галстук.
— В чем подвох?
— Нет никакого подвоха, — на его лице появилась мрачная ухмылка. — Мы всего-навсего пропустим по стаканчику виски, или текилы… или еще чего-то там, и мирно разойдемся, — он поднял руки, согнутые в локтях. — Предлагаю на время выкинуть прошлое за борт и отпраздновать свершившуюся месть над Беловой.
«Сомнительная идея!» — подсказывала интуиция.
«Не соглашайся!» — вопил здравый смысл. — «Разворачивайся и уходи. УХОДИ!».
— Господи, Малиновская, — хрипло хохотнул Эмиль, скидывая с плеч черный пиджак. — Я тебя не на казнь египетскую приглашаю. Знаешь, считаю, что мы неплохо сработались над проектом по уничтожению репутации Беловой. Ты заслужила расслабиться вместе с нами. Парни, вы не возражаете против компании Аси?
Я обняла себя руками, поежившись от пристального взгляда Бориса.
Меня пугало то, какие смешанные чувства он побуждал во мне… все они.
Демьян ободряюще улыбнулся мне, негласно призывая согласиться.
Последний вечер, верно?
ГЛАВА 34
АСЯ
— Кто-нибудь из вас, парни… и Ася, видел физиономию Беловой? — приняв расслабленную позу, Борис потягивал из своего бокала бренди. — А Куркова? Черт подери, я бы многое отдал, чтобы глянуть глазком хоть на мгновение, как их челюсти отваливаются… Эй, Эмиль, у тебя же есть камеры видеонаблюдения? — светловолосый адвокат с надеждой посмотрел на брюнета.
Багиров застыл посреди своего домашнего кабинета, площадью равной родительской квартире в пятьдесят с лишним квадратных метров, и отхлебнул виски. Поморщился, издал низкий шипящий звук и быстрым движением коснулся своего горла.
— Есть, Барс, — заторможено кивнул он и поплелся к длинному письменному столу, расположившемуся напротив большого панорамного окна.
Багиров открыл дверь, ведущую на просторный балкон, с которого открывался обзор на цветущий сад.
Зимин присел в кресло в стиле барокко. Прислонившись к спинке, стянутой каретной стяжкой, Демьян поймал на себе мой изучающий взгляд. Я тут же притворилась, будто увлеклась разглядыванием высоких стеллажей, забитых различной литературой. Зажевала нижнюю губу, теребя в пальцах стеклянный сосуд, наполненный ромом.
В порядке ли он?..
Несмотря на подлость Дианы, она была его любимой женщиной.
Интерьер кабинета выдержан в темных коричневых оттенках. Тем не менее, здесь не было мрачно. В теплое помещение с улицы тянулся вечерний прохладный ветерок. Потоки воздуха скользили по полу, окутывая тоненькими струйками щиколотки. Я поежилась от щекотливого ощущения. Ветерок танцевал на моей коже, вызывая легкие мурашки.
Я заняла другое кресло — близнеца того, на котором восседал Демьян.
Не отстраняя бокал от губ, Некрасов пялился на меня немигающим взором. Я набрала полную грудь воздуха и замахала ладонью на лицо. Жарко. То ли от рома, то ли от хмельных, возбужденных и внимательных глаз Бориса.
— Может, музыку включишь? — предложил Некрасов, адресуя вопрос Багирову.
Эмиль стоял к нам спиной, рассматривая что-то в окне.
Темноволосый мужчина с неохотой обернулся через плечо.
— Тебе мало той, что внизу играет?
Некрасов со свистом выдохнул и запрокинул голову.
— Ну да, я же большущий поклонник русской попсы… Мне, знаешь ли, по душе та, что греет твое сердце, братишка, — он приложил раскрытую ладонь к сердцу.
— Как себя чувствуешь, Малиновская? — вдруг поинтересовался Эмиль.
Я приподняла бровь в недоумении.
С чего такой вопрос?
К кончикам пальцев ног неожиданно прилил жар и лихорадочной волной пронесся по телу.
— Душно… — пробормотала, растерянно глядя перед собой.
Мужчины, за исключением Багирова, с любопытством разглядывали меня.
— Ты… как будто пылаешь, белочка, — сипло произнес Борис.
Я прикусила нижнюю губу, сдерживая стон. Сама того не осознавая, заострила внимание на том, как вибрации глубокого бархатистого голоса Некрасова достигли меня… пронзили ниже пояса, сконцентрировавшись внизу живота. От внезапной пульсации я заерзала в кресле, плотнее сжимая бедра.
