когда я негромко сказала:
— Наконец-то! Я уже не знала, на что и думать, боялась, как бы все не сорвалось! А ведь тебя обещали выпустить раньше…
— Как понимаешь, я задержался не по своей воле… — съехидничал Эж. — Ты вообще-то кто такая?
— А то ты не понял? Евгений…
— Евгений остался на Земле. Называй меня Эж — так здесь привычней. Не стоит путать имена.
— Хорошо…. - спорить смысла не было. — Меня звать Василиса, но здесь я Лиис.
— Так же, как и я Эж… Что ж, оба эти имени на Арсаре довольно распространены. Ну да хрен с ним, с Арсаром… Тебя, и верно, Ксения Павловна послала?
— Она самая.
— И на кой ляд ты согласилась на эту авантюру и проперлась сюда?.. — в голосе мужчины слышалось раздражение, которое он и не пытался скрыть. — Что, дома спокойно не сидится? Приключения на свою задницу ищешь?
— Ну, знаешь ли!.. — я настолько растерялась, что не нашла достойный ответ. К тому же никак не ожидала таких слов от Эжа. — А сам для чего согласился на странную просьбу отправиться невесть куда?
— Сейчас мне начинает казаться, что в тот момент, когда я соглашался на столь необычное предложение нашей общей знакомой, мои мозги ушли в штопор, а крыша оставила записку, что уезжает на отдых.
— Не смешно… — поморщилась я. — Мог бы мне и спасибо сказать — если б не я…
— Согласен — за мою свободу тебе огромное спасибо! Ладно, об этом потом… Ты здесь одна, или с тобой пришел еще кто-то?
— Одна.
— Верно, глупый вопрос, вряд ли у кого-то появится желание приходить в этот мир компаниями… Вообще-то я предполагал, что наша общая знакомая не успокоится, и раз я не даю о себе знать, то отправит еще кого-то на поиски своей дочери. Надо ж такому произойти: хотя я и ожидал увидеть еще одного посланника Ксении Павловны, но, тем не менее, вчера, когда тюремщик позвал на свидание меня и еще одного парня из нашей камеры — тогда я решил, что произошло какое-то недоразумение. Позже, при твоем появлении, и особенно после того, как ты назвала меня по имени, я настолько растерялся, что не сразу сообразил, что к чему. Наверное, все дело в том, что я меньше всего ожидал, что этим человеком будет женщина! Надеюсь, ничего лишнего вчера не сказал… Если я правильно понял слова тюремщиков, то ты внесла за меня откуп, верно?
— Да.
— Деньги у тебя еще остались?
— Может не так и много, но они пока еще имеются.
— В таком виде мне по городу ходить не стоит — враз загребут. Плохо, что глаза к свету никак привыкнуть не могут, так что пока я без тебя никак не обойдусь…
— Что, со зрением совсем плохо?
— Да как сказать… В тюрьме факелы находились только в коридорах, и в камеры свет проникал только через решетки на дверях. Говоря точнее, его почти не было. Можно добавить, все это время люди в камере обитают почти впотьмах, да еще едва ли не впритирку друг к другу…
— Кошмар!
— Как сказать… — усмехнулся Эж. — Сейчас у сидельцев только одно желание — куда угодно убраться из своих камер! Люди согласны отправиться даже на острова, лишь бы выбраться из каменного мешка… Значит, так: тут рядом должны быть купальни, я подскажу, как до них добраться. Отведи меня туда — надо себя хоть немного привести в человеческий вид. Там и поговорим, а не то в своем нынешнем состоянии я чувствую себя ущербным.
— В твоем нынешнем облике ни одного человека ни в какие купальни не пустят.
— За двойную оплату еще как пустят! Там еще и одежду с обувью предложат приобрести, правда, за все это три шкуры сдерут, а то и четыре.
— Не возражаю.
Дорога до купален заняла едва ли не полчаса, причем почти все это время мне пришлось вести спутника за руку, но все же мы добрались до длинного каменного здания, стоящего на берегу реки. Конечно, глаза у молодого человека к этому времени еще не привыкли к дневному свету, но все же он чувствовал себя куда лучше.
Как Эж и говорил, на входе никто из слуг и бровью не повел при виде замызганного человека, от которого на несколько шагов несло застарелой вонью. Единственное, что интересовало слуг, так только ответ на вопрос — одна нам купальня нужна, или же две, а еще они желали знать, нужны ли уважаемому посетителю новые одежда и обувь. Я немного задержалась, разговаривая со слугами, а когда вошла в купальню, то увидела, что Эж уже скинул с себя одежду и сидит в воде. Вообще-то при слове «купальня» у меня в голове складывался образ бассейна или ванны, а здесь было совсем небольшое полутемное помещение, большую часть которого занимала огромная бочка с водой. Сейчас в этой самой бочке сидел Эж, закрыв глаза, а его одежда была брошена у стены.
— Ну, чего там?.. — Эж чуть покосился на меня.
— Ничего. Сказали, что сейчас еще пару ведер воды принесут, а новую одежду немногим позже… — я огляделась по сторонам. Плохо то, что здесь особо не поговоришь — двери и стены купальни достаточно тонкие, до меня то и дело доносятся обрывки чужих разговоров.
— Хорошо… — мужчина снова закрыл глаза. — К себе в бочку я пока что тебя не приглашаю — вначале надо с себя всю грязь соскрести, а уж потом даму принимать со всей положенной любезностью и учтивостью.
— Благодарю, но позволю себе отклонить столь лестное предложение… — этот самый Эж нравился мне все меньше и меньше. — Я, знаете ли, дама консервативная, и не большой любитель подобных развлечений с малознакомым человеком.
— Ну, было бы предложено…
В этот момент в комнатку вошел слуга, неся два ведра теплой воды. Поставив их на пол, он поинтересовался:
— Еще чего принести? Или прислать кого?
— Не надо… — отозвался Эж. — Обойдемся…
Когда слуга вышел, закрыв за собой дверь, Эж произнес:
— Вынужден просить тебя помочь помыть мне спину. На мне сейчас столько грязи, что удивляюсь, как она с меня кусками не отваливается. Понимаю, это несколько бестактная просьба…
— Вовсе нет… — я подошла к бочке.
— Надеюсь, вид голого мужчины тебя особо не смущает?.. — в голосе Эжа слышалась легкая насмешка.
— Нет, всего успела насмотреться на своей работе.
— Даже так?.. — а вот теперь Эж открыто ехидничает. — Неужели Ксения Павловна проявила галантность, и прислала мне для утех представительницу древнейшей профессии? Как это мило с ее стороны!
А вот это уже неприкрытое хамство! Нет, я
