– Я просто хотела спросить, собираешься ли ты на прогулку?
– Да, конечно!
Я вспоминаю наконец, о чем речь.
Мы с Джеком вчера договорились, что после завтрака отправимся вместе со всеми на экскурсию по острову, которую организует Джорджия.
– Тогда мы тебя ждем! – слышу я мамин голос.
– Что? – Я резко подскакиваю в кровати. – Разве сбор не в пол-одиннадцатого?
– Ну да, сейчас как раз столько и есть!
Я вдруг вспоминаю, как пыталась ночью завести будильник, но, тщетно покрутив его в руках, плюнула и решила, что сама встану вовремя. У меня не очень хорошие отношения с техникой в темное время суток. Видимо, я случайно перевела часы назад...
– Не беспокойся по поводу завтрака, – бодро говорит мамочка. – Я взяла для тебя двенадцать вареных яиц из буфета, так что голодной не останешься!
Закончив разговор, я пулей вылетаю из постели и несусь в ванную со скоростью победителя скачек «Гранд националь», быстро споласкиваю лицо холодной водой, соскребаю с ресниц остатки туши и с такой яростью чищу зубы, словно надраиваю лестничные ступеньки.
Через три минуты, полностью одетая, я выскакиваю из номера. Наверное, нужно было уделить больше внимания своей внешности, но теперь уже поздно об этом думать.
К моменту моего появления на террасе уже никого нет. Кроме Джека и Эдмунда – они весело болтают, прихлебывая кофе. Джек оборачивается, и у меня в животе что-то сладко екает – ощущение, за последние сутки ставшее привычным.
– Свежа, как утренняя роза? – подмигивает Джек.
– Я не виновата, это все будильник! – быстро говорю я. – Привет, Эдмунд! Как дела?
– Отлично! – улыбается Эдмунд.
Интересно, не Валентина ли это усердно потрудилась ночью, чтобы зарядить парня хорошим настроением?
– Так что, идем? – спрашиваю я.
– Мы ждем Валентину.
– Эй, всем привет! – раздается у нас за спиной. Мы дружно оборачиваемся.
Валентина одета в майку «Джуси кутюр», бело-розовые босоножки на высоченных каблуках и микроскопические шорты – не иначе как из секс-шопа. Судя по прическе и макияжу, Валентина провела перед зеркалом все утро – а может, еще и кусочек ночи прихватила!
– Ты же не собираешься лазать по острову в таком виде? – недоверчиво спрашиваю я.
– А почему бы и нет?
– Ну, прежде всего в этих босоножках ты сломаешь себе шею...
– Спасибо, мамочка! – фыркает Валентина. – Если хочешь знать, я положила в рюкзак кое-что на смену!
И пока мы не вообразили, будто речь идет о чем-то практичном, Валентина поворачивается к нам спиной, чтобы продемонстрировать ярко-розовый рюкзачок со сверкающей надписью «Жадор Диор».
– Полагаю, походный котелок туда не поместился? – В моем голосе сарказм.
– Я взяла все, что может понадобиться для утренней прогулки! – высокомерно заявляет Валентина.
– То есть свою косметичку?
В ответ она только поджимает губы.
Глава 63
Настоящие скалолазы не боятся принять новый вызов. Они начинают с пологих склонов Саут-Даунса, затем влезают на Сноудон, а самые отчаянные отправляются в Альпы и даже берут штурмом Эверест.
Однако как выяснилось, экстремалам вовсе не нужно забираться так далеко. В распоряжении каждого из них есть очень простая вещь, которая легко превратит самую скромную прогулку в рискованное, даже смертельно опасное мероприятие.
Вы спросите, что я имею в виду? Ну конечно, туфли Валентины – черт бы их побрал!
Не могу себе представить менее подходящую обувь для прогулки по скалистому берегу, чем босоножки на шнуровке и с восьмисантиметровыми шпильками. За три четверти часа нам удалось преодолеть расстояние, с которым трехлетний карапуз легко справился бы минут за пять. Каждый раз, когда ее каблук застревает между камнями, Валентина издает такой вопль, словно ей делают эпиляцию воском. Даже Пенелопа Питстоп не способна на такие эффектные звуки! Затем Валентина драматически падает на землю – в духе барышень позапрошлого столетия, – а Эдмунд отважно бросается ее спасать.
Я уже открываю рот, чтобы предложить Джеку махнуть на эту парочку рукой и догонять остальных, но у Валентины, как выяснилось, есть план получше.
– Айви-и-ии! Дже-е-ек! – кричит она. – Теперь можно прибавить ходу – я все-таки решила переобуться!
И вот Валентина в кроссовках «Найк» бежит вдоль берега, словно героиня сериала «Спасатели Малибу». Они с Эдмундом резво обгоняют нас, а я прячу усмешку: вид у Валентины такой самодовольный, будто в конце дистанции ее ожидает красавчик Джуд Лоу, да еще и с выигрышным лотерейным билетом в зубах!
Мы догоняем всю компанию, когда она уже отдыхает на пляже. Мама и Боб сидят на песке по-турецки. Мамуля чистит яйца прямо в свою голубую бандану и угощает всех чаем из одуванчиков (к ее немалому удивлению, желающих попробовать этот дивный напиток пока не нашлось).
Рядом с ними разместились Грейс и Патрик. Я с облегчением замечаю, что Грейс сегодня тоже не слишком утруждала себя прической и макияжем. Шарлотта и Джим – ура! – снова вместе! Счастливые новобрачные держатся за руки и выглядят до безумия влюбленными друг в друга.
Разговор идет о том, стоит ли женщине после выхода замуж менять фамилию.
– Конечно, если у тебя нелепая фамилия вроде Пикл, тут и думать не о чем, – говорит Джорджия. – В противном случае к чему осложнять себе жизнь и создавать лишние проблемы?
– Да, – соглашается моя мама, – но если рассматривать принципиальную сторону вопроса, его историческое значение... Ведь смена фамилии – не что иное, как пережиток прошлого, мрачное напоминание о тех временах, когда мужья считались полноправными владельцами своих жен!
– Вот жизнь была... – мечтательно улыбается Пит и тут же охает, получив от Джорджии рюкзаком по голове.
– Зато это так романтично! – Валентина кокетливо хлопает ресницами, поглядывая на Эдмунда.
– Но, Валентина, разве рабство может быть романтичным? – мягко возражает Боб.
Я едва не фыркаю от смеха. Представляю, как Боб, в своей вязанной крючком безрукавке и с прилипшей к бороде яичной скорлупой, начнет вдруг порабощать мою мамочку!
– Ну, современные женщины так эмансипированы, что смена фамилии давно уже утратила свою негативную подоплеку, – уверенно заявляет Патрик. – Именно это я и пытаюсь втолковать своей женушке!
Внезапно в дискуссию вмешивается Шарлотта.
– Если я когда-нибудь выйду замуж, – пылко говорит она, – то обязательно возьму фамилию мужа! Я не знаю ничего про исторические значения и тому подобное, просто... это ведь так естественно, когда ты по-настоящему любишь!
От удивления мы с Грейс и Валентиной дружно разеваем рты.
Для тех, кто хорошо знает Шарлотту, это событие поистине грандиозного масштаба. Шарлотта ненавидит высказывать свое мнение на публике, и под публикой я подразумеваю группу больше чем из двух человек. Так что прозвучавшую сейчас фразу вполне можно приравнять к участию в телевикторине.
