три танкиста в комбинезонах и сдвинутых на затылок шлемофонах и неспешно разговаривали.
— Здорово, бойцы, — я старался быть непринуждённым.
— Здорово, коль не шутишь, — нехотя поворачиваясь, проговорил младший сержант, но увидев мою старшинскую «пилу» в петлицах, встал ровно и отдал честь. Этот крепкий невысокий плечистый парень смотрел спокойно и слегка нахально. Худощавый сержант постарше с короткими усами и стальными серыми глазами смущённо крякнул, козырнул и проговорил негромко:
— Здравия желаю.
Младший из них красноармеец ответил как-то не по-военному:
— Здравствуйте, товарищ старшина.
Все они были разными, но я чувствовал, что передо мной уже сложившийся экипаж. Я кинул руку к пилотке и представился:
— Старшина Батов, командир роты специального назначения. Откуда прибыли?
— На какой предмет интересуетесь, товарищ старшина? — прищурившись, язвительно вставил коренастый.
— Уймись, Ванька, — проворчал усатый. — Сейчас мы из Минска, до этого три дня простояли на перегоне за Смоленском. 53 полк. Никак до своей дивизии не доберёмся.
— Давно на Т-34 служите?
— Полгода, как с завода получили.
— И как техника?
— Хорошая техника. Правда, повозиться поначалу пришлось. Вон Иван два месяца из него не вылезал, всё исправлял да перебирал. От зампотеха выговор получил, но ничего обратно переделывать не хочет.
— Что значит переделывать? Только-только машина нормально задышала, сколько всего заменено, да подогнано, и переделывать? Сдохну, но не буду. Сколько сил потратил с одним только воздушным фильтром, да с коробкой передач. Ишь, ты, переделывать.
— И чем же тебе, воздушный фильтр не понравился? — продолжал я тестировать мехвода.
— А, что хорошего в том мусорном «помоне», пришлось «циклон» по блату доставать и ставить, теперь хоть движок дышит, не загрязняется.
— А, пушка как? — обратился я к усатому.
— Пушка, как пушка. Ф-34. Для такого танка чуток слабовата, конечно, но лучше, чем Л-11, что на других машинах стоит. Болтают, что скоро новую пушку ставить будут.
— Рация есть? — обратился я к молодому.
— Обещали, но пока нет.
— Ну, что же, давайте знакомиться, меня зовут Василий Захарович.
— Приятно, конечно, но зачем нам знакомиться, сегодня-завтра нам на передовую, — проворчал мехвод.
— На передовую вы отправитесь, но не сегодня и не завтра, теперь вы входите в состав отдельной роты специального назначения. Вопросы есть?
— Есть, — мехвод заметно расстроился и слегка окрысился, — это кто же так решил?
— Я и генерал-майор Петров. Этого разве недостаточно?
— Что по мне, так нет, — проворчал он под нос.
— Итак, слушаю вас, — я сдержал улыбку, поскольку нравились мне такие задиристые и непокорные воины.
— Башнёр сержант Ефимов Демьян Кузьмич.
— Механик-водитель младший сержант Сорокин Иван… хм… Сергеевич
— Стрелок-радист красноармеец Майский Станислав Борисович.
— Добро. Сегодня приведите танк в порядок, заправьтесь жидкостями, пополните запасы. Снаряды проверить, осколочно-фугасных и бронебойных уложите пятьдесят на сто. В штабе корпуса оформите перевод в отдельную роту спецназа, а завтра с утра я жду вас в пригородном посёлке Боровцы вблизи Слонимского шоссе. Там в бывшей конюшне наше расположение. Всё остальное — на месте. Вопросы? Нет. Тогда до завтра.
Генерал Петров не возражал против моего выбора, для него сейчас все танки были на одну башню. Он с великим трудом, час за часом восстанавливал боеспособность корпуса, и такие мелочи, как один танк Т-34 его не интересовали. Однако, взглянув на требование на четыре трёхтонных грузовика, он недовольно поморщился, но бумагу подмахнул.
Когда мы вернулись в роту, я её не узнал. Семён Иванович и взводные постарались, и уже переодетые бойцы наводили порядок во дворе конюшни, которая теперь сильно смахивала на казарму.
Я сразу направился в подсобку, по пути сказав Сашке, что через час проведу смотр с оружием и полной выкладкой.
В течение того часа я разбирался с мелочёвкой, нахомяченной на корпусных складах. На первый взгляд это может выглядеть глупым и неправдоподобным, и даже смешным, но в этой конюшне практически из мусора я собрался построить свой генератор. Эту мысль я уцепил за хвост налету, едва оказался на корпусном складе, на котором и поживился. Сказать по правде, я сам удивился своей молниеносной импровизации, но, подумав спокойно, пришёл к выводу, что некоторая вероятность успеха всё-таки имелась.
Опыт сборки прибора из разного хлама имелся, но сейчас самым сложным обстоятельством было отсутствие элементной базы. Однако я не собирался отпускать кураж и продолжил изощрённо импровизировать. Для рабочего тороида подошла резиновая камера от эмки, заполненная раствором железного купороса и поваренной соли. Из громкоговорителя выйдет отличный диффузор, а фокусирующую линзу сделаю из двух повёрнутых выпуклостями внутрь прожекторных рефлекторов, залив промежуток между ними цементным раствором. Соленоидов с третичной структурой в прошлой жизни я навертел немало, поэтому при наличии достаточного количества проволоки мог сделать их и нынче. А найденный в подсобке сварочный трансформатор вполне подходил для блока питания. Самой большой проблемой было отсутствие пяти сотен магнитов, но именно для этого я и прихватил на складе ящик одинаковых стальных болтов. Однако намотать такое количество катушек при жутком дефиците времени дело для меня непосильное, поэтому я решил посадить за эту работу бойцов, конечно, кроме дневальных, водителей, дежурного и командиров. Не менее сложным делом был монтаж системы управления. Но и здесь я вывернулся, приспособив для этого блоки радиостанции «Север». Одним словом, пока рота готовилась к смотру, я разложил запчасти и засел за расчёт параметров.
От работы меня отвлёк сашкин голос:
— Командир, рота построена.
— Да,.. сейчас… иду, — протянул я, заканчивая считать силовые характеристики.
— Эт-то что ж за формулы, Василий Захарович? — он обалдело уставился на вырванные из блокнота листы, и от удивления его глаза полезли на лоб. — Да, ты оказывается у нас академик… товарищ старшина.
Осталось ему лишь добавить: «и какого хрена ты делаешь в этой дыре». Эх, Сашка, если бы я сам знал.
— Это, Саня, будет интересная машинка, которая поможет нам победить и выжить.
— Вон как… Чудно!
— Положи расчёты на место. Пошли, посмотрим бойцов.
Рота выстроилась во дворе повзводно, как на парад и притихла в томительном ожидании. И хотя одетые поверх формы маскировочные костюмы делали бойцов несколько неуклюжими на вид, в целом я был доволен.
— Товарищи бойцы, с этого момента дружно кончаем маяться дурью, ибо впереди нас ждёт тяжкая и опасная боевая работа. Вчера вы сами убедились, что фашизм лечится только хирургически, поэтому наша рота должна стать острым скальпелем в этой операции. Довожу до вашего сведения, что отныне мы не обычное подразделение, а
