Стас пересадил черную кошку на плечо, и она тут же обвилась вокруг шеи, держась хвостом. На меня взглянула, сощурившись и на всякий случай зашипела.
Я отошла подальше.
— Вот-вот. Во второй семье была с двумя другими котами, била их, шипела как сатана, ужасно испуганная маленькая девочка… — он потянулся к Светику, и та ласково ткнулась в него носом. — Опять вернули. Не знаю, куда ее теперь. Других кошек рядом с собой она не выносит.
Мы с Пашкой добрались до клиники Стаса самостоятельно, по дороге немного поцапавшись на тему, где искать котят для задуманной программы. Еще вчера мой напарник был не особо рад перспективе искать заморышей по затопленным подвалам, выхаживать, а потом еще укотовлять. А сегодня злился, что мы опять едем к «твоему Вишневскому».
— Паш, какой он мой? — лицемерно возмущалась я. — Это же ты его к нам на канал притащил. Сам нашел, сам написал, сам все организовал.
— Зачем нам его клиника, мы бы и сами справились… — бормотал он.
— Его клиника и ее реклама принесли нам кучу бабла. Не ной.
Стас встретил нас прямо в холле, где ждали приема девочка с морской свинкой, старушка с черно-белым слепым на один глаз котом и очень послушный дог, смирно сидевший, не поворачивая головы, пока его хозяева, супружеская пара лет тридцати, ругались на крыльце.
И сразу повел знакомить с обитателями клиники и маленькой звериной гостинице при ней.
— В начале лета беспризорников хорошо разбирают, — объяснил он полупустые вольеры и клетки. — Особенно собак. А вот осенью будет беда… начнут разъезжаться с дач — не домой же тащить дворового кобеля? Или вольного кота, привыкшего к мышиной диете и дракам за территорию.
У каждой кошки тут была своя история, достойная стать темой выпуска. Невозможно было выбрать. Прямо хоть сериал снимай, чтобы каждой досталось по серии!
Только получится очень грустный сериал. У некоторых подобранцев были такие глаза… было ясно, что люди проделывали с ними очень плохие вещи, но они с этим смирились и теперь уже не ждут от человека ничего хорошего.
Но Стас сказал, что не все так плохо. Бывает, заберут грустного кота, который даже на руки не идет и ест только по ночам, когда никто не видит, а через полгода присылают видео радостного игривого котика, который делает кусь хозяевам, когда те не хотят делиться с ним курочкой из своей тарелки. Сразу видно, что любовь может вылечить даже самые страшные травмы. Те, что сразу не видны.
— А вот этот товарищ упал на меня натурально сверху, еле руки успел подставить. Пришлось отбросить телефон, чтобы поймать, — Стас достал из мягкой корзинки крошечного милипусечного дымчатого котенка. Видно было, что его обрили и обрастать нежной шерсткой, похожей на клочки тумана, он начал только недавно. — Пока только спит, ест и мурлычет. Даже когда обрабатываем от лишая и уколы колем — все равно мурлычет. Чего у него только не было: блох сняли больше, чем он сам весил, в ушах целая колония организмов, глисты… Начнешь все сразу выводить — помрет. Не начнешь — сожрут заживо.
Я аккуратно дотронулась пальцем до маленького темного ушка. Угольная Светик-Сатана, спокойно отреагировавшая на котенка, угрожающе набычилась на меня.
— Ярин, осторожнее. С лишаем тебя из кофейни попрут! — озабоченно предупредил Пашка, который все еще стоял в дверях и не рвался тискать каждого пушистика, в отличие от меня.
— Ох… — я отдернула руку.
— Он уже чистенький, — успокоил меня Стас, протягивая малыша на ладони. — Он тебе очень идет.
— Тебе больше, — завороженно отозвалась я, чувствуя под пальцами тонкие косточки и трепыхающееся сердечко. — Он такого же цвета, как твои глаза.
Только слегка, буквально на миллиметр, приподнятая бровь показала мне, что я, кажется, сболтнула лишнего. К счастью, скучающий Пашка не вслушивался в наши разговоры.
— Ну что, этого берем? — спросил он издалека, вытягивая шею, чтобы рассмотреть, кого я там тискаю.
— Да, Стас, ты не против? Расскажешь, как он на тебя свалился, как лечили, что дальше? Как его зовут, кстати?
— Мы пока не назвали. Он две недели был между тем светом и этим. Никто не решался привязаться. Теперь, наверное, можно, но как?
— Так давайте зрителей спросим? — я уже завелась. Не терпелось начать снимать. У меня была идея! — Пойдем опять в твою беседку или тут?
— Давайте ко мне, — пожал плечами Стас. — Заодно пообедаю, а то с утра только кофе пью. Погоди, Сатану оставлю.
Ага, он эту кошку тоже не Светиком зовет.
Я хихикнула про себя.
— Привет, я Солнечная Кошка! — я склонила голову набок, глядя в камеру. Пашка показал поднятый большой палец. — Сегодня мы снова в гостях у прекрасного человека Станислава Вишневского. И у меня есть совершенно сенсационное заявление!
Пашка перевел камеру на сидящего рядом Стаса — он не стал переодеваться, так и пришел в зеленой хирургической куртке, в которой возился со зверями. Крошечный малыш спал на его большой ладони.
Я встала со своего места, обошла Стаса сзади и вынырнула из-за спины.
— Я хочу сообщить всем, кто смотрит наш канал… — мурлыкнула я, опираясь лапками на его плечо. — Что я… Влюбилась!
Вздрогнул даже привыкший ко всем моим выходкам Пашка.
Что уж говорить о Стасе…
42. Самые голодные в мире
— Посмотрите на этого волшебного малыша! Разве можно в него не влюбиться?
Я приняла котенка из рук Стаса, встретившись с ним веселым взглядом.
Он только покачал головой, не сумев сдержать улыбку.
— У нас тут малыш, с которым однажды случилось чудо… И я сейчас не о котенке!
Я скользнула на траву, устраиваясь у коленей Стаса. Пашка чуть сместил камеру, чтобы мы попали в кадр вместе.
— Все началось чудесным майским днем, когда один серьезный бизнесмен вышел из офиса, где обсуждал многомиллионную сделку, чтобы поговорить по телефону. Говорят, хорошие мужчины с неба не падают. Но хорошие котики — вполне!
Я чмокнула дымчатого малыша в носик.
А дальше Стас уже сам рассказал, как вез блохастую мелюзгу в клинику, как мыл его, как кормил его смесью для котят, а тот пытался укусить за палец — требовал мяса!
— И стоп! — крикнул Пашка. — Ярин, подвинься левее, заслоняешь Станислава. Станислав, вам усы кошачьи пририсовать при обработке? Будет забавно.
— Что мне уже терять… — проворчал Стас, каким-то очень естественным движением поглаживая одной рукой котенка по голове, а другой — меня по плечу.
Сегодня я надела тот самый купленный им короткий вышитый сарафан. Открытый, легкий — в самый раз для жаркого дня. Ну и мне показалось, что это хороший тон — показать, что я ношу его подарок.
А он взял и коварно воспользовался тем, что обнаженная кожа оказалась прямо под его пальцами! Надеюсь, Пашка слишком занят, чтобы обращать внимание на такие мелочи.
На краю поляны у беседки появилась Анфиса с подносом, заставленном графинами с лимонадом и тарелками с сэндвичами. Дождалась кивка Стаса и принялась расставлять их на столе. В этот раз не было излишеств — ни пирожных, ни тарталеток. Только нормальная еда, на которую Стас с энтузиазмом набросился, только и успев жестом пригласить нас с Пашкой присоединяться. Я тоже была слишком голодной для церемоний, так что некоторое время мы просто жевали. А котенок сладко спал, хотя ему тоже принесли паштета в розеточке.
После обеда мы продолжили снимать. Стас делился подробностями борьбы за жизнь маленького, и тогда не слишком пушистого котика, а я разбивала чересчур серьезные или грустные моменты шутками и дурацкими вопросами вроде: «А вы его на совещаниях в правый карман клали или в левый?»
«В вазочку на столе», — кстати, невозмутимо ответил Стас.
Под конец программы мы объявили конкурс на лучшее имя для котенка, Пашка сказал: «Стоп! Финал!», и я пошла падать на траву. Во время долгих съемок у меня ужасно болела спина — я старалась сидеть идеально прямо и перенапрягала позвоночник. В прошлый раз я еще стеснялась, а теперь считала, что мы с хозяином дома уже достаточно близки, чтобы его не шокировало, как я валяюсь на земле, глядя в безоблачное голубое небо и даю советы Пашке, как лучше монтировать историю.
