«Отказывайтесь», - это говорили нам первые полтора года каждый день. Сейчас врачи удивляются - какой у вас ухоженный мальчик…
Мише сейчас шесть лет. Микроцефалия, эпилепсия, ДЦП. Перспективы нет. Но он не тихий инвалид, его нельзя просто положить и выйти в соседнюю комнату. Это дикий тонус, гиперактивность, это ручной ребенок весом в 25 кило, его надо все время носить, он не может лежать. Его надо сажать в специальную позу, чтобы ослабить тонус, в подушки, и нужны физические силы очень большие, чтобы просто накормить его, потому вся еда вокруг фонтаном. Развитие? У него есть эмоции, он узнает нас, он реагирует на какие-то слова, но это все.
«Почему ты не пошла в милицию?» - говорили мне. Какая там милиция! Я долго думала, что это со мной что-то не так, я виновата, я даже не смогла родить, почему у всех все прекрасно? Я думала - я одна такая. Помню, еще во время курсов приставала к Ермаковым с вопросом - неужели у вас нет неудач? - Да что может случиться, у тебя все отлично, - говорили они.
Что помогло мне прозреть? На сайте «Колыбельки» был форум. Девушки, с которыми мы занимались, спрашивают, а где я, что со мной. И мне прислали ссылку с ответом Ермакова. Ей еще повезло, писал он, что мы ее вытащили, у нее ребенок в порядке, но он чуть-чуть сейчас отстает в развитии. Она не была готова к родам, сказал он. Это я, это я-то - была не готова к родам! И я так разозлилась, что сказала - ну хватит уже, я их боготворила до конца, я их оправдывала до последнего.
И когда мы приехали к ним с телевидением прошлой весной, я спросила их в лицо: ну вот скажите, я была не готова к родам? Как я рожала? - Они не смогли мне в лицо ничего предъявить. Нет, сказали они. Все хорошо. Ты хорошо рожала. - А форум стерли потом.
Ну хоть врали бы что-то одно! У них тысячи версий, они все время юлят. Ну так получилось - так хотя бы ведите себя просто достойно, ну пусть даже не звонили бы, не интересовались, - но поливать грязью за спиной - это как? Это что?
Второй раз - это было через три года - я рожала часов 14, врач говорил - у тебя то же самое течение родов, все было очень похоже (и, кстати, я убедилась, что врачи прекрасно понимают, что стимуляция, кесарево - это плохо, и стараются не злоупотреблять). Я родила прекрасно, для меня было невероятно важно - родить самостоятельно, хотя все врачи говорили - надо кесарево, мы тебя все поймем, не будем рисковать, - но я хотела родить сама. Я была просто крейзи, я хотела доказать себе, что я могу сама… У меня родилась здоровая девочка, она прошла «естественный отбор», о котором говорили Ермаковы, они позволяли себе такое, да.
Это инфекция!
Ермаковы твердо держатся своей версии: несчастье с Олиным ребенком - результат внутриутробной инфекции. Прилагают список Олиных болезней - по всей видимости, из медицинской карты, где фигурируют хламидиоз, микоплазмоз и нелеченое бесплодие в течение 9 лет (хотя Оля рожала 27-летней, это был запланированный ребенок), а также ОРВИ, гайморит и угроза прерывания беременности (и мне странно, что в этом списке нет кори и свинки, которыми Гончаренко, наверное, болела в детстве), пиелонефрит беременных. Акт судебно-медицинской экспертизы опровергает это - «до родов, а также в период беременности заболеваний, а также нарушений здоровья, в результате которых появилось заболевание ребенка, у О. В. Гончаренко не было», утверждают выводы городского бюро судебно-медицинской экспертизы.
Точно так же экспертиза вполне недвусмысленно отвечает на вопросы о допущенных акушеркой ошибках: «Недооценка патологического течения подготовительного периода родов… Отсутствие своевременного и квалифицированного контроля за характером родовой деятельности…Своевременно не диагностировано отклонение от физиологического (нормального) течения родов и не предприняты попытки к госпитализации роженицы в акушерский стационар для последующего лечения. Новорожденному медицинская помощь не оказана в должном объеме… Запоздалая госпитализация новорожденного с выраженной гипоксией и переохлаждением для оказания квалифицированной помощи», - как ни странно, здесь весь букет претензий, предъявляемых стационарной медициной к домашним родам.
…Допустим, что все, о чем говорили Ермаковы про анамнез истиц (сифилис, первый мертворожденный ребенок, три аборта и прочее) - правда.
Но почему же они тогда взялись за эти роды?
А они и не брались. Они и денег не брали (обычно роды стоят около тысячи долларов - вдвое дешевле, чем в коммерческом отделении роддома), но в случае неудачных родов денег они не берут.
Они не занимались никаким медицинским вмешательством. Женщина рожала САМА.
Если в этой системе случается катастрофа, происходит мгновенная переадресация ответственности и чувства вины на жертву. Ты не родила, потому что плохо работала. Ты не родила, потому что была не готова. Ты не родила, потому что у твоей бабушки тоже был мертвый ребенок. (В одном из роликов Лена объясняет человечеству: «Если у ребенка проблемы со слухом - он не хочет вас слышать, если проблемы со зрением - он не хочет вас видеть, а если ребенок покрывается красной коркой - значит он хочет сбросить с себя кожу и уйти из этого мира». Красиво так объясняет, убедительно.)
Так женщина, не вылезавшая из «Колыбельки», благоговейно внимавшая лекциям и почитающая Лену Ермакову за высочайший духовный авторитет, остается одна - с опавшим животом, трупиком на руках и острым чувством женской неполноценности. Она провалила самый главный экзамен в своей жизни.
«Так и надо»
Вышепроцитированный монолог Ольги Гончаренко я переслала Алексею Ермакову и попросила прокомментировать. Я читала его ответы со все возрастающим изумлением: то ли мы говорим на разных русских языках, то ли он отвечал не мне и не Ольге, а какому-то малоприятному образу сутяжницы и аферистки, намеренной разуть его трудовую семью на полтора миллиона рублей. Напомнив про гайморит, ОРВИ и прочее, он снова сообщил о неготовности к родам. Уличил Ольгу в том, что она только раз посещала бассейн в «Колыбельке» (вероятно, других бассейнов в Петербурге нет), а благополучие вторых - стационарных - родов объяснил так: «Как раз вторые роды подчеркивают, что проблема не в нас, а в особенностях ее организма…» На Олино вопрошание: «Почему нельзя было мне проколоть пузырь хотя бы?» - авторитетно ответил: «Потому что дома - нельзя, это не игра. У любого вмешательства есть побочные эффекты». А если эффект невмешательства - инвалидность, вегетативное существование, сломанная судьба? - хочу спросить я, но вспоминаю, что акушер Ермакова не занимается родовспоможением, она просто присутствует на родах и ответственности ни за что не несет.
Но самое поразительное - комментарий к тому, что роды длились три дня. «Но именно так и надо переносить патологический предвестниковый период, - пишет мне Алексей, - иначе - пожалуйста, в роддом, и пусть там развлекаются с медицинскими вмешательствами вместо разумного ожидания. А где сила духа, понимание происходящего, которое есть у подготовленных и разумных женщин? Это еще раз подтверждает ее неготовность к родам и к жизни с ребенком. Она же не единственная. Именно разумное ожидание позволило десяткам женщин спастись от кесарева».
«Так и надо», - перечитывала я, глазам своим не веря. Спастись от кесарева важнее, чем спасти жизнь ребенка?
«Так и надо», - писал мне отец пятерых детей, принявший вместе с женой полторы тысячи счастливых младенцев - привратник рая и начальник хора.
Где же ваша сила духа, Ольга Гончаренко, почему вы не запаслись разумным ожиданием?
А где же ваша сила духа, Ольга Васильева, мать младенца со сломанной шеей, где ваше понимание происходящего?
На фразу о «естественном отборе» Алексей ответил интригующе: «Хотите об этом подискутировать?»
Но дискутировать мне не хотелось - все уже выстроилось в окончательной и печальной ясности.
Образ энтузиастов и подвижников, ставших жертвами трагического стечения обстоятельств и профессионального форс-мажора, оболганных желтой прессой, - этот прекрасный страдательный образ как-то мгновенно и окончательно погас.
Оля Васильева говорит, что Ермаковы предлагали ей - во избежание излишнего геморроя - закопать ребеночка в лесу.
Не знаю, так ли это. Но почему-то уверена, что всей этой истории, скандала и судебного разбирательства не случилось бы, если бы Ермаковы обладали пусть минимальной способностью к сочувствию своим уже бывшим клиенткам. Если бы они не выбрасывали их так хладнокровно из памяти, из жизни, не записывали в небытие, не уходили бы так бесследно. Если бы они приняли на себя хоть немного чужой трагедии. Если бы они вообще понимали, что это - трагедия, а не только «неудачные роды».
Спрашиваю у следователя Гатчинской прокуратуры Александра Левочкина: - Вы общались с Ермаковыми после смерти ребенка Оли Васильевой. Что-то же было тогда в их поведении, правда, - чувство стыда, вины, ну хотя бы неловкости? Ну хоть как-то они переживали? - Совсем не заметил, - говорит.
