Белхрай склонил голову, показывая, что больше опасную тему поднимать не будет.
— Сьерран? — чуть помолчав, спросил он. — Но Селлия его ненавидит.
— Он ее любит. И этого достаточно.
— Но зачем вы это делаете?
— Риона должна выносить наследницу шайра. А я не уверен, что это произойдет, если здесь будет Селлия.
Эйгар ясно помнил слова Селлии в тот вечер и ее тонкие руки, бесстыдно шарившие по его штанам. Нужно убрать ее из замка и поскорее. Одна Богиня Вечного Льда знает, какие мысли бродят в голове влюбленной в него девушки.
— Мне послать приглашение шайру серебряных драконов? — спросил Белхрай, уже мысленно что-то обдумывая.
— Турнир, — подумав, сказал Эйгар. — Риона предложила устроить турнир. Мы проведем его. Там я смогу бросить вызов ублюдку Тэрдрику, чтобы навсегда лишить его иллюзий относительно места верховного шайраддана, а в завершение от имени Селлии, как глава шайра, приму предложение Сьеррана. А пока что я прошу сохранить в тайне положение Рионы, Белхрай.
— Конечно, мой шайраддан. И я благодарен, что вы поделились этой вестью со мной. — Жрец поклонился и отступил к дверям. — Я лишь хотел бы дать вам один совет, если вы не против.
Эйгар метнул на жреца недовольный взгляд. Сложив на груди руки, он кивнул.
— Попробуй, если тебе есть что сказать.
— Возможно, я не прав, но судить об этом вам. — Жрец замолчал, а потом зазвучал его размеренный голос. Белхрай говорил медленно, словно с трудом подбирая подходящие слова: — Пока что Риона видела от драконов не самый теплый прием. Мы не оказали девушке должного почтения, а ведь ей мы обязаны всем. Она должна воспринимать свое положение здесь как радость, а не наказание. Вы ведь понимаете, почему она цепляется за свою прошлую жизнь? — спросил Белхрай. Увидев недовольное выражение на лице шайраддана, он быстро продолжил: — Потому что там ее любили.
Эйгар фыркнул.
— Ее дед мертв, а мальчишка, за которого она собиралась замуж, предал ее.
Белхрай покачал головой.
— Она жила среди людей, которым была небезразлична. Она была частью общины, занималась любимым делом и была кому-то нужна. А здесь вся ее роль сводится лишь к вынашиванию наследницы. Но ведь шайранна должна улыбаться. Вы же не хотите, чтобы она была несчастна или заболела? Пока что она не чувствует себя довольной.
— Что же ты предлагаешь, Белхрай? — процедил Эйгар.
Жрец чуть улыбнулся.
— Дайте ей то, что она любит. Позвольте ей быть нужной. Дайте ей свободу, которой она так желает. Свободу передвигаться по Фьерраду, познакомиться с нашим шайром, стать его частью. И не забывайте, что она прежде всего девушка. Ее сердце намного мягче мужского и не утратило способности любить и прощать… — Белхрай выразительно замолчал, но Эйгар понял и так, что хотел сказать жрец. — Сделайте ее жизнь здесь чуточку радостней и веселей, и, возможно, она ответит вам благодарностью. Ваша гордость велика, но и ее велика не меньше. А гордая женщина стоит того, чтобы за нее бороться.
Эйгар нахмурился. Он знал все это и без жреца. Просто его отношения с Рионой с самой первой встречи пошли как-то не так. А что было тому причиной — его ли злость на всех фениксов или бешеный нрав Рионы, Эйгар не знал.
— Ты все сказал, жрец? — вопросительно вскинул он брови.
Белхрай послал шайраддану внимательный взгляд, потом кивнул и молча вышел.
Эйгар какое-то время стоял, невидяще глядя в стену, затем тряхнул головой, прогоняя лишние мысли, и быстро отправился в покои, которые занимала Риона. Около двери он помедлил и бесшумно открыл дверь, не отрицая и того, что Риона действительно может броситься на него с ножом. Слова, как он уже понял, не расходились у нее с делом, а буйный темперамент постоянно искал выхода.
Но открывшаяся его глазам картина потрясла шайраддана куда больше. Риона лежала на кровати, чуть согнув колени. Ноги были разведены в стороны, а яркие волосы разметались по смятой простыни. Одна ее рука робко касалась левой груди, пока другая скользила по белоснежной коже бедер. Вот пальцы девушки скользнули внутрь холмика, покрытого завитками волос, и принялись двигаться. Сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее. Девушка чуть выгнулась, закинув голову и приоткрыв рот.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Эйгар наблюдал за этим со смесью удивления и дикого возбуждения. Набухшая плоть опасно натянула ткань брюк, грозя разорвать их. Дракон также тихо — когда было необходимо, он умел двигаться совершенно бесшумно — разделся и встал над Рионой, красивое лицо которой уже было охвачено страстью.
* * *
Когда Эйгар ушел, мне хотелось кричать. Неудовлетворенное желание жгло каленым железом, и я могла думать только об Эйгаре между своих бедер. Остальные мысли я трусливо задвинула куда-то на задворки сознания, приказав себе вернуться к ним позже.
Забравшись под одеяло, я решила поспать, но могла лишь нервно ворочаться. Травяной настой Белхрая совершенно не действовал. Ткань сорочки, надетой после того, как Эйгар ушел, сильно раздражала, поэтому я ее скинула. Но и это не помогло. Внизу живота словно поселился какой-то жар, утолить который мог лишь Эйгар и его прикосновения. В раздражении впечатав в подушку кулак, я вдруг подумала: а что если…
Мне не нужен Эйгар, чтобы получить удовольствие, ведь я могу сделать это и сама! И почему мне не пришло это в голову раньше? В следующий миг я уже лежала поверх одеяла и, закрыв глаза, робко прикасалась к себе, прислушиваясь к ощущениям и отклику своего тела.
Я неспешно пробежалась пальцами по груди, коснувшись ставших острыми сосков, покружила по животу и погладила внутреннюю сторону бедер, позволив пальцам скользнуть внутрь, где уже было горячо и очень влажно. Несколько раз проведя по набухшему бугорку, отзывавшемуся на мои прикосновения сладкой пульсацией, я закусила губу, чувствуя, как знакомое наслаждение зарождается будто бы на кончиках моих пальцев, а уже отрываясь от них, передается в самую глубину моего тела. Однако я не могла не признать, что представляла, будто это руки и язык дракона скользят по моей коже, а его взгляд ласкает меня, изнывающую от неудовлетворенной страсти.
Когда с моих губ сорвался первый стон, я услышала хриплый голос.
— Не думал, что мое наказание ты превратишь в удовольствие. Надо было связать тебя.
Я изумленно распахнула глаза и встретила взгляд потемневших от страсти голубых глаз. Эйгар стоял прямо надо мной. Обнаженный и прекрасный. Я пробежалась взглядом по твердым мышцам его живота, опустив глаза ниже, к огромной упругой плоти. Неужели я смогла принять ее в себя и не умереть?
Я медленно прошлась взглядом по его сильному телу, с выступающими, крепкими мускулами, широкой груди и сильным рукам.
— Ты наказал сам себя, Эйгар, — собственный голос прозвучал хрипло.
Не отрывая от меня взгляда, Эйгар опустился на кровать между моих бедер, поглаживая их и разводя в стороны. Неожиданно для меня он опустил голову и прижался поцелуем к внутренней стороне бедра, там, где кожа была особенно чувствительной. Дрожь удовольствия пробежала по моему телу. Я почувствовала, как горячий драконий язык ласкает мои бедра, скользя все выше и выше и замирая перед самым лоном. Раз, другой, третий. Это была изысканная чувственная пытка, которую Эйгар, похоже, не собирался останавливать.
Когда мое терпение повисло на ниточке, и я уже хотела притянуть к себе Эйгара за волосы, он раздвинул створки моего лона, пройдясь по складочкам языком. Прикусив зубами спрятанный бугорок, он легко потянул его, а потом, будто извиняясь, отпустил, дохнув на него холодным дыханием. Ощущение холодного драконьего дыхания прямо на моей беззащитной и разгоряченной плоти заставило понять, что я больше не вытерплю ни секунды.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ради всех богов! — хрипло выкрикнула я, извиваясь под Эйгаром.
Он поднял голову и, самодовольно улыбнувшись, притянул меня к себе. Когда его плоть прижалась к моему жаждущему его ласки телу, я могла думать лишь о том, как бы поскорее ощутить Эйгара в себе.
