впредь неповадно было.
Константин внимательно посмотрел на Вику, словно увидел в ней то, чего прежде не замечал. Покачал головой с каким-то мудрым сожалением:
— Муж твой с базы ушел? Ушел. Дела все сдал? Сдал. Послушай старого хулигана: не тронь «г», не будет «в»… А то, хочешь, я тебе еще один фейерверк подарю? Пойди и подорви эту Лизавету прямо в ее кабинете.
— Меня же посадят!
— Зато отомстишь.
— Костик, ты издеваешься, да?
— Глупенькая, я всего лишь предостеречь тебя хочу. Ну хорошо, поедем мы с Вовчиком, украдем твою Лизавету, посадим в подвал, прикуем к батарее, будем держать на хлебе и воде… Этим ты удовлетворишься?
— За кого ты меня принимаешь?!
— Есть еще вариант. Подговорю ребят. Они Лизавету встретят, поставят на хор…
— На хор?
— Групповое изнасилование, значит.
— Костик!
Вика заплакала. Константин быстрым движением пододвинул к ней стул, обнял и прижал к ее глазам свой носовой платок.
— Перестань. А то люди подумают, что я тебя обидел, до слез довел. Ты все неправильно поняла. Лизавета — вовсе не причина, как ты считаешь. Она как раз следствие. А причина живет рядом с тобой в одном доме и спит в одной постели. Знаешь, сколько у нас в городе таких Лизавет? Тысячи. И всем ты будешь мстить? И каждую к батарее приковывать?
— А что же мне делать? — горестно проговорила Вика, возвращая Костику платок.
— Думать. Чего ты от жизни хочешь? Мне как-то старый-престарый анекдот рассказали насчет того, какую жену лучше иметь — красивую, но неверную или некрасивую, но верную.
— И какую лучше? — улыбнулась Вика.
— Некоторые мужики считают, что лучше есть торт в обществе, чем г… в одиночку. — И он первый захохотал. — Ладно, ладно, только без обид. А то, ишь, глазами засверкала. Мол, мне так плохо, а он все в шутки переводит. Ты же умная девочка. Сейчас в тебе вовсе не разум говорит, а обида. А как же ты думала, с красавчиком жить и ничего за это не платить!
— Ты же его не видел!
— Видел. Нарочно поехал посмотреть, кого наша Вика так любит, что никого другого и не замечает.
— Я не знала, — смутилась Вика.
— Теперь знай. Я за тебя в огонь и в воду пойду. Только если буду знать, что тебе от этого лучше будет. А в этом случае ведь не лучше?
— Не лучше.
— То-то же.
Странно, но Вика почувствовала облегчение от беседы с Костиком. Если разобраться, вроде зря поехала, зря разговоры разговаривала…
— Спасибо тебе, — сказала Вика и поцеловала Константина.
— За что? — удивился он. — Я же ничего для тебя не сделал.
— Ты мне глаза открыл. Хотя до этого я могла бы додуматься и сама.
А до чего Вике следовало додуматься? До того, чего она хочет от своей семьи. Как все женщины, она, конечно, мечтала об идеале. Идеала нет. Но женщины как-то приспосабливаются. А она и приспосабливаться не хотела, и отказываться от Саньки — тоже.
И вообще, она могла бы обратиться к кому-то другому, кроме Костика, но тут он прав. И Владимир Семенович в свое время мудро заметил: «Но всех не побьешь, их ведь много!»
— Вика, а что ты здесь делаешь?
Мама! Где бы еще она могла встретиться с родной матерью?!
— Да вот, получала остатки расчета, — соврала она и даже движение сделала, будто собирается сумку открыть и кошелек показать. Не рассказывать же матери, что на самом деле пыталась нанять парней, чтобы проучили бывшую соперницу.
Вот что надо было себе сказать, это самое слово: бывшая! Радуйся, что тебя предпочли. Хотела соломку подстелить? Думала падать на том же самом месте? А ведь вполне возможно, Лизавета все-таки угомонилась. Решила не играть с огнем.
— А вы что здесь делаете?
Мама вела за руку своего трехлетнего сына, Викиного брата по матери. Вика тут же взяла Антошку на руки и стала целовать и тискать. До чего этот братик хорошенький и как вкусно пахнет молоком! Если у нее через год родится ребенок, дядя Антон будет старше его всего на четыре года!
Мама с грустной улыбкой смотрела на нее. Наверное, думала о том же.
— Поставь его, Вика, он же тяжелый. Я сама его пару кварталов пронесу — руки отваливаются. Босоножки у него порвались. Вторые за неделю. Сегодня хватились — в детсад идти не в чем. Пришлось позвонить, предупредить, что мы придем позже. Хочешь, походи с нами, помоги выбрать, а потом я тебя на работу отвезу. Только сначала — Антошку в садик.
— Не хочу в садик! — заныл братец.
— А придется, — сказала мама и строго прикрикнула: — И не ной, а то игрушку не куплю!
Мама у Виктории молодая. Ей всего тридцать девять лет. Вику она родила в восемнадцать. Любовные игры с будущим Викиным отцом закончились беременностью, и Хмельков, студент института, женился на семнадцатилетней школьнице, как и положено порядочному человеку.
Он был первой любовью юной Наташи, мнилось, героем ее романа, но, как часто случается с первой любовью, она кончилась. Чувства Павла Хмелькова к юной жене тоже быстро перегорели, но тем не менее они прожили вместе целых пятнадцать лет, пока не разошлись и не создали каждый вторые семьи, на этот раз построенные совсем на другом принципе.
Мама Вики тоже пошла в бизнес, но в женский. Стала известным в городе косметологом. Недавно у нее появилась собственная клиника, в чем, как подозревала Вика, ей помог бывший муж. Правда, нынешний об этом не догадывался. Вернее, когда хотел было поинтересоваться, откуда у жены оказалось столько денег, его уболтали. Откуда деньги? Откладывала. Почему втайне от мужа? Хотела сделать сюрприз. Хотя какой сюрприз, он вовсе не возражал против занятий жены…
Антона отвезли в садик, и теперь родительница на собственной машине везла Вику на работу к офису фирмы отца.
— Да ты меня совсем не слушаешь! — Мама проницательно взглянула на Викторию. — Проблемы с мужем?
— Почему с мужем? — ненатурально удивилась Вика.
— Догадываюсь. Слишком он у тебя красив.
— Ты так считаешь?
— А ты нет? — передразнила ее мама. — Вы могли просто поссориться, но это тебя не толкнуло бы в черную меланхолию.
— Ну ты и слова подбираешь!
— Стараюсь. Значит, случилось что-то серьезное. Пошел на сторону? Вероятно, хотя инициатива вряд ли исходила от него, но поплыть по течению — вполне мог…
Что такое мама говорит! Вика поняла, что должна возмутиться, прекратить такие разговоры. Стоило Саньке чуть оступиться, как все на него буквально набросились. И стали высказывать о нем мнения, которые прежде держали при себе. Может, это оттого, что
