Но большевистская революция путём страшных насилий освободила народные силы, призвала их к исторической активности, в этом её значение. Переворот же Петра, усилив русское государство, толкнув Россию на путь западного и мирового просвещения, усилил раскол между народом и верхним культурным и правящим слоем. Пётр секуляризировал православное царство, направил Россию на путь просветительства. Этот процесс происходил в верхних слоях русского общества, в дворянстве и чиновничестве, в то время как народ продолжал жить старыми религиозными верованиями и чувствами. Самодержавная власть царя, фактически принявшая форму западного просвещённого абсолютизма, в народе имела старую религиозную санкцию, как власть теократическая. Ослабление духовного влияния официальной церкви было неизбежным результатом реформы Петра и вторжения западного просвещения. Рационализм проник в самую церковную иерархию. Знаменитый митрополит эпохи Петра Феофан Прокопович был, в сущности, протестантом рационалистического типа. Но в Петровскую эпоху это имело свою компенсацию в ряде святых, которых не знала московская эпоха, в старчестве, в подземной духовной жизни.
Западное просвещение XVIII века в верхних слоях русского общества было чуждо русскому народу. Русское барство ХУШ века поверхностно увлекалось вольтерианством в одной части, мистическим масонством в другой. Народ же продолжал жить старыми религиозными верованиями и смотрел на барина, как на чуждую расу. Просветительница и вольтерианка Екатерина Вторая, переписывавшаяся с Вольтером и Дидро, окончательно создала те формы крепостного права, которые вызвали протест заболевшей совести русской интеллигенции XIX века. Влияние Запада первоначально ударило по народу и укрепило привилегированное барство. Такие люди, как Радищев, были исключением. Лишь в XIX веке влияния Запада на образовавшуюся русскую интеллигенцию породили народодюбие и освободительные стремления. Но и тогда образованные и культурные слои оказались чужды народу. Нигде, кажется, не было такой пропасти между верхним и нижним слоем, как в петровской императорской России. И ни одна страна не жила одновременно в столь разных столетиях, от XIV и XIX и даже до века грядущего, до XX века. Россия XVIII и XIX столетий жила совсем не органической жизнью. В душе русского народа происходила борьба Востока и Запада и борьба эта продолжается в русской революции. Русский коммунизм есть коммунизм восточный. Влияние Запада в течение двух столетий не овладело русским народом. Мы увидим, что русская интеллигенция совсем не была западной по своему типу, сколько бы она ни клялась западными теориями. Созданная Петром империя внешне разрасталась, сделалась величайшей в мире, в ней было внешнее принудительное единство, но внутреннего единства не было, была внутренняя разорванность. Разорваны были власть и народ, народ и интеллигенция, разорваны бьши народности, объединённые в российскую империю. Империя с её западного типа государственным абсолютизмом менее всего осуществляла идею Третьего Рима. Самый титул императора, заменивший титул царя, по славянофильскому сознанию был уже изменой русской идее. Деспотический Николай I был типом прусского офицера. При дворе и в высших слоях бюрократии немецкие влияния были очень сильны. Основное столкновение было между идеей империи, могущественного государства военно-полицейского типа, и религиозно-мессианской идеей царства, которое уходило в подземный слой, слой народный, а потом в трансформированном виде в слой интеллигенции. Столкновение между сознанием империи, носителем которого была власть, и сознанием интеллигенции будет основным для XIX века. Власть всё более и более будет отчуждаться от интеллигентных, культурных слоев общества, в которых будут нарастать революционные настроения…
— Так вы утверждаете, что между Святой Русью и империей существовал конфликт, который и стал причиной катастрофы нашего с вами Отечества? — воспользовавшись паузой, почти шёпотом сказал незнакомец.
— Да, я так утверждаю. Посмотрите же сами… К XIX веку Россия оформилась в огромное, необъятное мужицкое царство, закрепощённое, безграмотное, но обладающее своей народной культурой, основанной на вере, с господствующим дворянским классом, ленивым и малокультурным, нередко утерявшим религиозную веру и национальный образ, с царём наверху, в отношении к которому сохранилась религиозная вера, с сильной бюрократией и очень тонким и хрупким культурным слоем. Классы всегда в России были слабы, подчинены государству, они даже образовывались государственной властью. Сильными элементами были только монархия, принявшая форму западного абсолютизма, и народ. Культурный слой чувствовал себя раздавленным этими двумя силами. Интеллигенция XIX века стояла над бездной, которая всегда могла развернуться и её поглотить. Лучшая, наиболее культурная часть русского дворянства чувствовала ненормальность и неоправданность своего положения, свою вину перед народом. К XIX веку империя была очень нездоровой и в духовном и в социальном отношении. Для русских характерно совмещение и сочетание антиномических, полярно противоположных начал. Россию и русский народ можно характеризовать лишь противоречиями. Русский народ с одинаковым основанием можно характеризовать, как народ государственно-деспотический и анархически-свободолюбивый, как народ склонный к национализму и национальному самомнению, и народ универсального духа, более всех способный к всечеловечности, жестокий и необычайно человечный, склонный причинять страдания и до болезненности сострадательный. Эта противоречивость создана всей русской историей и вечным конфликтом инстинкта государственного могущества с инстинктом свободолюбия и правдолюбия народа.
Вопреки мнению славянофилов, русский народ был народом государственным — это остаётся верным и для советского государства — и вместе с тем это народ, из которого постоянно выходила вольница, вольное казачество, бунты Стеньки Разина и Пугачёва, революционная интеллигенция, анархическая идеология, народ, искавший нездешнего царства правды. В созданном через страшные жертвы огромном государстве-империи этой правды не было.
3
Мало кто из современников знает, что царь Николай II, последний Всероссийский император, был ещё и царём Польским, и великим князем Финляндским. Кроме звания полковника (1892), он имел чины и от британских монархов. Например, адмирала флота (1908) и фельдмаршала британской армии (1915).
Его коронация (и его супруги) состоялась 14 (26) мая 1896 года. Для этого ему пришлось накануне поселиться в Кремле и целый день принимать «целую армию свит понаехавших принцев».
И вот, наконец, день 14 мая 1896 года…. «Шествие из Кремля к Успенскому собору, — красочно расписывает этот день Э. Радзинский. — В малой бриллиантовой короне — императрица-мать, и четыре генерала несут её порфиру. Л потом под крики «ура» в собор вошли они — Николай и Александра…»
«Великий, торжественный, но тяжёлый в нравственном смысле для Алике, мама и меня день.
С 8 часов утра были на ногах. Погода стояла, к счастью, дивная. Красное крыльцо представляло сияющий вид. Всё, что произошло в Успенском соборе, хотя и кажется сном, но не забывается во всю жизнь».
Горели свечи… херувимское пение… Из рук митрополита он принял большую корону и надел её на голову. Она опустилась перед ним на колени. Он снял корону — и дотронулся ею до её головы. И вновь корона на его голове. А на её золотистых волосах уже сверкает маленькая бриллиантовая корона. Четыре фрейлины укрепляют её золотыми шпильками. Они сели на троны в древнем соборе, и императрица-мать поцеловала Ники. Потом поцелуй прежней императрицы коснулся щеки Алике…
Как молоды, как счастливы они были…
С Красного крыльца трижды, в пояс, они поклонились народу.
«В 3 часа пошли в Грановитую палату к трапезе… Обедали у мама, которая отлично выдержала всё это длинное испытание. В 9 часов пошли на верхний балкон, оттуда Алике зажгла иллюминацию на Иване Великом. Затем последовательно осветились башни и стены Кремля».
Гессенская принцесса смотрела на золотой купол великого собора: сверкала в огнях столица полумира — древняя столица Европы и Азии.
Императрица-мать действительно отлично выдержала всё это длинное испытание. Её выдержка понадобилась ей и на следующий день.
«17 мая… Час с четвертью шли поздравления дам. Началось с великих княгинь, потом фрейлины, городские дамы… Ноги немного побаливали…
Поехали в Большой [театр] на торжественный спектакль. Давали по обыкновению первый и последний акт «Жизнь за царя» и новый красивый балет «Жемчужина»…
Этот «новый красивый балет» — и был тот самый, в котором, к изумлению публики, на сцену вышла Ксешинская.
В тот вечер мать ещё раз поняла, как мягок её Ники.
