это правило.
— Математически выверенная сетка. Ни единой прорехи… не считая запланированных.
— Это сколько экранов рябило перед глазами охранника?
— Быть может, система не рассчитана на людей.
— Транслируют картинку в «чёрный ящик»?
— Не знаю. — Евгению до жути захотелось пожать плечами, как неосознанно сделал бы на его месте Искатель. — Нити не ведут в комнату безопасности. Её попросту нет. Они ведут куда-то…
— Куда?
— Пожалуй, это мы с тобой и выясняем.
Скрип раздался за мгновение до того, как Евгений переставил ногу. На сей раз шум уполз вниз, перетекая в трубный перестук, и медленно затух где-то в корабельной утробе, подобно урчанию, которое подавили, едва оно только вырвалось.
— Да что это такое? Он разваливается?!
— Не спрашивай. Иди!
И Евгений припустил к кабине, стараясь не срываться в откровенный бег. Несмотря на то, что до жёлтого бульдозерообразного было уже шагов десять, бубнёж радио громче не становился. Поколебавшись, в какую дверь податься — левую, или правую, Евгений выбрал левую. Но нет. Круглая колёсная ручка не поддавалась ни на физическое воздействие, ни на отчаянные уговоры.
— Попробуй другую, — сдержанно посоветовал Искатель.
Правая оказалась приоткрыта. Судя по характерным следам, её взламывали чуть ли сварочным аппаратом.
— Заходи!
Внутри, в крошечной клетке под потолком, мигала подслеповатая лампочка. Под обзорным окном белела панель управления, смахивающая на диджейский пульт, по-быстренькому скреативленный для тематической вечеринки. В клаустрофобную нишу справа вжимались двухъярусная койка и прибитый к стене маленький телевизор. От него и исходило этот до сих пор неразборчивый бубнёж.
— Мне тут даже с тобой в башке тесно. А рассчитано на двоих…
Евгений прибавил громкость на телевизоре. Каким-то образом это повлияло и на картинку. Экран наполнила характерная для федеральных новостей синева. Неопределённо-среднего возраста ведущий вещал об успехах миротворческой операции в Новой Гвинее, необходимости мира во всём мире и безвозмездной помощи народу далёкого тихоокеанского острова.
— Я видел этот сюжет, — удивился Евгений. — Вчера, когда садился на поезд в Чернокаменск.
— Все новости про Гвинею одинаковые.
— Да нет! То есть, да, но… Я помню даже силуэт той тётки за компьютером на заднем плане. Всё в точности, как вчера. Только…
— Что?
— Галстук у него зелёный. Вчера был синий. Ну, они всегда подбирают одежду в тон задника.
— Я же говорил…
— Может, с изображением что-то не так? Нет, остальной синий как надо. Кажись, специально меняют галстуки, чтобы люди понимали — сегодня не вчерашний выпуск…
— Мне это напоминает байки о «Штази». Когда агенты пробирались в квартиры диссидентов, переставляли мебель, сдвигали угол повешенной картины, перенастраивали будильники, устраивали странные звонки, о которых никто, кроме жертвы, не знал…
— Может, хватит переговариваться?
Евгений оцепенел.
— То есть… я… это…
— Какие у тебя мысли об этой кабине?
— Я только что разговаривал сам с собой, ты, мудила! Как я могу думать о какой-то… кабине?!
— Успокойся. Я тоже охотник поболтать с собой, когда размышляю. Не отвлекайся и отвечай.
По дальней части корабля похрустело что-то металлическое — точно пробег пудовой сороконожки. Евгений поморщился, замер, и, поняв, что ничего страшного, вроде, не произошло, заставил себя оглядеться. На осознание того, что́ он видит, понадобилось время.
— Что-то не похоже на кабину корабля, — породил он, наконец.
— Больше на чьё-то представление о ней. Идём. Нити ведут в трюм.
Евгений почти не помнил, как добрался до трюма. И не сильно бы удивился, окажись, что Искатель втихомолку перехватил над ним контроль, дабы скорректировать маршрут. Но перспектива окунуться в жутковатый полумрак заставила его притормозить.
— Чего встал? Нам внутрь.
— Ты видишь то, что я вижу?
— Мы уже вроде выяснили, что видим мир по-разному.
— Это бурое пятно… Вон, под тем ящиком. Я не эксперт, но оно точно органическое. И мерзотное…
— Да, здесь раздавили крысу. Вперёд!
— Может, включим свет?
— Нет времени! Нити ускользают! Я направлю!
Евгений ощутил нетерпеливый толчок в груди и против своей воли двинулся в трюм. Что-то было не так — и дело не только в ошмётках крысы. Условный порог он переступал как последний камень перед бездной.
Ослеп носитель моментально. И несмотря на это, в глазах стояли зернистые помехи. Смутные тени вздрагивали от каждого его движения, расходились чёрными волнами и смыкались над затылком, утягивая куда-то не вниз.
— Я ничего не вижу! — услышал Евгений своё эхо, точно с другой стороны беспроглядного тумана.
— Не беда, — голос Искателя прозвучал как обычно. Понимание того, что он слышит Аспекта лучше себя самого, ввергло носителя в почти кататонию. — Переставляй ноги медленно и не торопись. Десять шагов вперёд. Смелее!
«Я вынужден полагаться на шизу…» — пульсировала мысль, хотела сорваться с языка, но через него словно пустили электрический ток, и наружу выходило только бессвязное мычание.
— Теперь на девяносто градусов влево. Ты в школе учил геометрию?!
Глаза вспыхнули молочным светом, но тут же провалились в иссушающий псевдо-мрак.
— Это ты?!
— Нет…
В нос ударил чудовищный запах горелого кремния. Где-то совсем близко раздавался свистящий стрёкот кабелей под высоким напряжением. Над головой — трубы, что гудели горячим паром, извлекая чуждые человеческому восприятию гармонии. Металлическая плоть корабля трещала как раздираемая напополам сухая тряпка. Воздух густел и сворачивался в бесцветное желе, которые заполнили дыхательные пути, лёгкие, разрастаясь и абсорбируя остатки кислорода. Евгений рухнул, мучительно задыхаясь. Как нельзя кстати мелькнула мысль о желудочном зондировании. Искатель звенел что-то на непонятном языке…
Морок разогнала грубая, вульгарная боль в колене, которое он, упав, едва не разбил об пол.
— Да что с тобой?! Вперёд!
— Ты… видел?
— Мы и так теряем время. Что это за потери сознания?
Евгений потёр глаза, на ощупь казавшиеся воспалёнными.
— Запах… Звуки… Это гадкое желе… Нет?
— Может, мне действительно попался псих? Вперёёд!
Евгений встал и, потирая колено, присмотрелся к контейнерам. Каждый покрывала та странная ржавчина, которая при нормальном освещении легко могла оказаться запёкшейся кровью.
— Долго стоять будешь, принцесса?
— Да иду!
— Поворачивай налево. Ты привык к темноте?
— Привык…
— Опять налево.
Евгений приковылял в тупик, сложенный из нескольких плотно поставленных друг к другу ящиков. На одном фосфоресцировала маркировка «7».
— Не двигайся. Смотри под ноги.
Евгений углядел пластиковый блеск подле левого носка.
— Зажигалка, — сообщил он, подняв загадочный предмет и рассмотрев его как следует под тусклыми отсветами «семёрки».
— Не трогай пьезоэлемент! — запоздало крикнул Искатель.
Евгений вскрикнул, словив пальцами поток пламени. Зажигалка сделала в воздухе полный оборот и провалилась сквозь металлический пол как текстура в дрянной видеоигре.
— Что это, мать твою, было?!
— Оборванная нить. Последняя.
— Что?!
— Всё. Можем уходить.
— То есть… Скажи, что ты видел!
— А что видел ты?
— Я… ты… Зажигалка прошла сквозь пол! И он
