только немного довооружить его. Пулемет? Подойдет. Установили. И Григорий Иванович, войдя в азарт, гонялся за утками на бреющем полете, подкашивая их пулеметными очередями. Только успевали пулемет перезаряжать.
– Ух-х, вот это охота! – с неподдельным восторгом говорил он потом. – Сколько ж мы их намолотили?
Воистину «намолотили», потому что пулеметные пули выворачивали утиные тельца наизнанку. Сколько патронов израсходовали – считать было некогда да и некому. Все списали на боевую подготовку».
После работы двух комиссий Министерства Вооруженных Сил СССР, которые в мае-июне 1946 года проверили состояние боевой и политической подготовки в войсках Приволжского военного округа, Г. И. Кулик был уволен в отставку. Точно так же, как его командующий – генерал-полковник В. Н. Гордов, и начальник штаба округа Ф. Т. Рыбальченко. И все из-за неудовлетворительной оценки по итогам работы комиссий.
О своем назначении в Приволжский округ Кулик позднее расскажет так: «На должность зам. командующего войсками ПриВО я был назначен в июне 1945 года, куда и ехать не хотел, так как командующим округом являлся Гордов, который ранее был у меня в подчинении.
Я честно признаюсь, что это назначение было для меня очень тяжелым, и я считал, что это является моей ссылкой. Я опять озлобился против партии и правительства».
Интересно воспоминание Кулика о взаимоотношениях с командующим и начальником штаба: «Заместителем Гордова я был в течение 11 месяцев, но почти все это время я находился в служебных командировках, и в самом штабе округа я пробыл месяц с небольшим. С Гордовым и Рыбальченко вне службы я ни разу не встречался. Когда Рыбальченко был назначен на должность начальника штаба округа и прибыл в Куйбышев, то Гордов в это время был болен и находился у себя на квартире. Мы вместе с Рыбальченко явились на квартиру Гордова и представились, причем, кроме официальных разговоров, между нами ничего не происходило, и Гордов даже не пригласил нас пообедать. С Рыбальченко у нас были натянутые отношения, и никогда вместе с ним я у Гордова не встречался, кроме указанного выше случая».
Через несколько дней, после снятия с должностей всех троих генералов вызвали к Булганину и в присутствии Василевского и Конева каждому в отдельности дали прочитать приказ об отставках. Григорий Иванович, прочитав приказ, заплакал и попросил Булганина, чтоб ему дали возможность уйти в отставку с пенсией. Еще через несколько дней, генерала Кулика вызвали и объявили, что пенсия ему назначена в размере 90 %. И в этом случае Сталин пощадил Григория Ивановича, а он воспрял духом. Но, видимо, рано.
В январе 1947 года, через полгода после отставки, Кулика арестовали, а 23 августа 1950 года его вместе с генералами Гордовым и Рыбальченко приговорили к расстрелу.
Исходя из предъявленного обвинения, все они считались участниками антисоветской заговорщицкой группы, однако в отношении каждого из них было заведено отдельное дело, и суд рассматривал эти дела отдельно друг от друга. Так было проще доказать виновность каждого подсудимого.
В частности, Кулика обвинили в том, что на квартирах у Гордова в городах Куйбышеве и Москве, вместе с Гордовым и Рыбальченко систематически вел антисоветские разговоры, разделял изменнические суждения Гордова и Рыбальченко и их террористические высказывания в «отношении одного из руководителей партии и Советского правительства».
После смерти вождя родным Кулика прислали справку, где черным по белому было написано: «Ваш муж(отец) был осужден 24 августа 1950 года и, отбывая наказание, умер 8 января 1954 года».
Вдова Кулика ничего не знала о судьбе своего мужа и поэтому по старой памяти обратилась к маршалу Жукову, назначенному недавно министром обороны. Он-то и написал в мае 1955 года главному военному прокурору свою просьбу: «Почему не говорят правду о Кулике? Я прошу Вас срочно подготовить и дать ответ его жене. Мне кажется, что Кулик осужден безвинно». Просьба министра оказалась приказом и в сентябре 1957 года постановлением президиума Верховного Совета СССР Г. И. Кулика реабилитировали. Посмертно вернули звание маршала и все награды. А через пятьдесят пять лет после расстрела была найдена и могила маршала. В братской могиле на Донском кладбище захоронены останки семнадцати военнослужащих Советской армии, расстрелянных в 1950 году.
Судя по всему, третьей жене Г. И. Кулика повезло больше, чем первым двум, несмотря на некоторые «но». В браке они прожили всего шесть лет, но именно на эти годы выпало вполне закономерное падение мужа с вершин огромной славы и необъятной власти. Как утверждают Л. Заика и В. Бобренев, «Первое время “молодые” жили дружно, потом все чаще стал проявляться “командирский” характер Кулика. Начались ссоры. Григорий Иванович не желал выбиваться из привычного ритма жизни. Общих интересов у супругов не оказалось, и они жили каждый сам по себе. Правда, чисто внешне все выглядело вполне благопристойно, внутрисемейные проблемы на постороннее обозрение не выставлялись».
И все-таки Ольга Яковлевна Михайловская первой из жен Кулика стала женой Маршала Советского Союза. А после реабилитации Григория Ивановича – вдовой Маршала Советского Союза. Только поэтому можно сказать, что ей повезло больше. Но все это, конечно же, относительно.
Генерал Власов. Предатель и женолюб
«А уж врагом народа могут объявить и деревянный столб»
19 июля 1942 года в берлинской газете «Новое слово» была напечатана статья под броским названием «Как был взят в плен генерал Власов».
«Среди пленных, взятых германскими войсками при окружении большевиков в районе реки Волхов, – пишет ее автор. – Отдельные разрозненные группы этой армии блуждали в лесах и по болотам и в поисках пропитания нападали на мирных жителей окрестных деревень.
Из донесений стало известно, что и сам командующий скрывался в волховских лесах. Германским солдатам были сообщены приметы генерала Власова. После одной из стычек с бродячей большевистской бандой разнесся слух, что Власов был убит. Но слух этот не подтвердился. Германский офицер, выяснивший, что советский командующий жив, на обратном пути проезжал деревню, бургомистр которой сообщил ему, что в одном из домов скрывается большевистский командир и с ним какая-то женщина.
Офицер арестовал неизвестного. Последний был одет в длинную блузу, которую обычно носят чины советского командного состава. Германский офицер сразу узнал Власова по роговым очкам, но тот, не дожидаясь вопроса, на ломаном немецком языке сказал:
– Не стреляйте! Я – генерал Власов.
Предъявленными им документами, а также очной ставкой с другими пленными командирами личность Власова была точно установлена.
Генерал-лейтенант Власов, Андрей Андреевич, в чине генерал-майора в декабре 1940 года командовал 99-й стрелковой дивизией, считавшейся лучшей дивизией Киевского Особого Военного Округа.
Готовясь к войне с Германией, советское командование заранее подобрало командный состав для Красной Армии.
