– Илья, я просто обязана с ним пообщаться!
– С кем?
– Да с Пигулевским!
– А, ну пообщайся…
– Надеюсь, ты не будешь ревновать?
– Буду.
– Ты просто чудо! – Анжелика поцеловала его в щеку и упорхнула.
Илья сделал глоток шампанского, огляделся в надежде найти кого-нибудь, с кем можно скоротать этот скучный вечер. Его внимание привлекла женщина в рубиновом атласном платье, оставляющем открытой загорелую спину.
Его мать всегда относилась к женщинам, рискнувшим надеть подобного рода наряд, с изрядной долей скепсиса.
«Нужно обладать идеальными пропорциями и великолепной осанкой, чтобы иметь смелость появиться в свете с обнаженной спиной. Выпирающие лопатки никого не красят».
Незнакомка имела и идеальные пропорции, и королевскую осанку. Илья скользнул взглядом по натянутому, как струна, позвоночнику – от затылка до поясницы, где атлас кожи переходил в атлас платья.
Хороша!
Даже мама не нашла бы в ней изъяна.
Незнакомка стояла в обществе двух мужчин. Одного из них Илья знал. Егор Киль – алюминиевый король.
«Алюминий – не самый лучший металл для обрамления такого бриллианта», – подумал он с сарказмом.
Сима едва успела перевести дух после общения с не в меру эмоциональным художником, как вновь оказалась в кольце мужчин. Виталий Борисович как в воду глядел, когда говорил, что ее ждет успех. К сожалению, он не смог предвидеть масштабов этого успеха. В течение часа ей ни на секунду не удавалось побыть одной. Почему-то ее новоявленных поклонников не отталкивала ни ее нестандартная внешность, ни ее очевидная беспородность.
Она получила несколько предложений, касающихся работы, в основном в модельном бизнесе. Надо же! Она – и модельный бизнес. С ума сойти!
Ей предлагали покровительство и золотые горы. Точнее, горы не золотые, а алюминиевые, поскольку предложение исходило не от кого-нибудь, а от самого Егора Киля, алюминиевого магната.
Егор Владимирович Киль – «для вас, Сима, просто Егор», – представительный сорокалетний мужчина, вот уже несколько минут держал ее ладонь в своей руке и говорил какие-то романтические, совершенно не соответствующие его статусу и возрасту глупости про любовь с первого взгляда. Она как раз размышляла, как бы потактичнее отделаться от назойливого поклонника, когда почувствовала чей-то взгляд. Еще не успев обернуться, она уже знала, чей это взгляд…
– Простите, мне нужно идти, – сказала она алюминиевому королю.
– Сима, подождите…
Больше она ничего не слышала. Ей предстояло сделать то, ради чего она затеяла всю эту авантюру.
Илья не сводил взгляда с незнакомки – рано или поздно она обернется.
Он дождался.
Женщина повела обнаженным плечом, обернулась…
Хрустальный бокал в его руке налился свинцом. С таким же свинцовым уханьем билось его сердце.
Женщина сощурила золотистые глаза.
Этот цвет и эта кошачья манера щуриться… Он знал только одну женщину, которая…
Но этого не может быть!
Мгновение – и она ему улыбнулась.
Илья успел несколько раз умереть и заново родиться за то время, которое понадобилось ей, чтобы преодолеть разделяющее их расстояние.
«Она… не она», – билась в голове единственная мысль.
– Здравствуйте, господин Северин.
Теперь уже не оставалось сомнений, что эта ослепительная женщина – его Сима. Когда с ней произошла эта поразительная метаморфоза? Этот колючий взгляд, вздернутый подбородок, ироничная улыбка…
– Вы меня не помните? Опять амнезия?
– Сима…
– Так все-таки помните? Какое счастье! – Алые губы изогнулись в саркастической усмешке.
– Сима, позволь мне…
– …все объяснить, – закончила она за него. – Не стоит, я все знаю. «Полное погружение» – такое красивое название для такого некрасивого поступка.
Ей вдруг захотелось выплеснуть шампанское в его растерянную физиономию. Это было бы эффектно. Инке бы точно понравилось.
Сима сжала кулаки, ногти больно впились в ладонь.
Нет, она не станет уподобляться таким, как он. Она не станет унижать другого человека. Пусть даже такого подонка, как Илья.
– Ильюха! Ну почему тебе все время достаются самые красивые женщины?! Познакомь меня немедленно с этой очаровательной нимфой! – раздался за спиной веселый голос.
– О, вот и предводитель передовой бригады грузчиков! – Сима радостно улыбнулась. – Здравствуйте, Вовочка! Помнится, вы разрешили себя так называть. Как поживаете?
Данченко растерянно крякнул и покраснел:
– Сима? Это вы?
– Я, – легко согласилась она. – Не нужно так волноваться. Я просто хотела спросить: вы не в обиде, что потеряли по моей вине десять тысяч долларов? Поверьте, если бы я знала, что вы так высоко оценили мое целомудрие, то ни за что не отдалась бы вашему товарищу.
– Сима, пожалуйста, – на ее запястье сомкнулись твердые пальцы, – выслушай меня.
Она стремительно развернулась и оказалась в объятьях Ильи. Холодные серые глаза смотрели на нее в упор. Как же она ненавидела его в это мгновение! И за этот взгляд, и за мучительные прикосновения, и за то, что он просто так, забавы ради, изувечил ее душу…
– А вам, господин Северин, я хочу сказать, что вы негодяй и подонок, – она ослепительно улыбнулась.
– Дай же мне сказать, черт возьми! – Пальцы на ее запястье сжались сильнее.
– Я так понимаю, причинять боль другим – это ваше маленькое хобби? – она выразительно посмотрела на свою руку.
Хватка ослабла.
– Нам нужно поговорить. – Тон, которым это было сказано, мог бы сойти за просительный, если бы не тяжелый взгляд.
– Я уже все сказала. Всего хорошего, господа. Не могу сказать, что общение с вами доставило мне удовольствие. – Сима бросила последний взгляд на Илью и ушла.
Быстрее! Где тут у них дамская комната? Ей необходима хотя бы видимость уединения. Она сказала все, что хотела сказать, и увидела все, что хотела увидеть. Ей невыносимо тяжело скрывать обиду и боль за маской веселья и сарказма. Она всего лишь женщина. Ей нужно поплакать…
– Приплыли, – потрясенно произнес Данченко. – Ильюха, я ничего не понимаю. Как она узнала?
Северин смотрел на друга невидящим взглядом. Было непонятно, зол он или расстроен.
– Ильюха! – позвал Вован.
Северин задумчиво посмотрел на бокал шампанского в своей руке. Послышался треск – тонкий хрусталь разлетелся на мелкие осколки, золото шампанского смешалось с ярко-алой кровью. Розовая искрящаяся струйка сбежала на белоснежный манжет. Английская сорочка была безнадежно испорчена.
15
Сима не знала, сколько времени просидела на тихо поскрипывающих качелях во дворе своего дома. Она плакала и вытирала слезы подолом вечернего платья.
