– А что потом?
– Да мало ли, что может случиться за месяц! Может, твоего киллера машина собьет. Может, он передумает. Может, ты встретишь мужчину своей мечты, и он увезет тебя на Багамы.
– Однажды уже встретила… – Сима горько усмехнулась.
– Тот раз не считается. Первый блин всегда комом. Ну, выходи, приехали. Сейчас повалимся спать, а когда проснемся, будем решать, как жить дальше.
16
Их разбудили настойчивые трели телефона. Рассерженная, невыспавшаяся Инка нашарила мобильный и зашвырнула его в угол спальни.
Но не прошло и двух минут, как звонок повторился.
– Гады! В выходной день поспать не дают! – Инка выбралась из-под одеяла и подобрала с пола мобильный.
Ее «алло» прозвучало не слишком приветливо, но, похоже, звонившего это не смутило. Несколько минут она слушала собеседника, лишь молча кивая головой, а потом протянула телефон Симе.
– Сам Глеб Великогора жаждет услышать твой ангельский голос, – сказала она удивленно, – даже номер моего мобильника где-то раздобыл.
Оказалось, что мастеру не терпится приступить к написанию Симиного портрета и он приглашает ее пожить в своем загородном доме, где, собственно говоря, и находится его мастерская.
– Ни фига себе! А ты полна сюрпризов! – присвистнула Инка, когда Сима передала содержание разговора. – Водишь дружбу с самим Глебом. А почему я ничего об этом не знаю?
– Мы с ним познакомились только вчера, на банкете, – оправдывалась Сима.
– И он тут же вознамерился написать твой портрет! А ты хоть в курсе, что к нему самые-самые в очередь выстраиваются? И многим он, между прочим, отказывает.
– Что-то такое слышала. – Сима потерла виски. Ей так и не удалось заснуть этой ночью.
– Симка, соглашайся! Даже не раздумывай! Мало того, что ты войдешь в историю благодаря таланту гения, так еще и решишь на время свой «квартирный вопрос». Уж в доме Великогоры тебя точно никто искать не станет – ни киллер, ни Северин.
– А это удобно? Ну… то, что я буду жить в доме у почти незнакомого мужчины… Он не того?…
– Думаю, это очень даже удобно! Насколько мне известно, наш гений – закоренелый холостяк и ни в каких сомнительных историях ни разу не был замечен. Так что твоим чести и достоинству в его доме ничто не будет угрожать. Тем более что живет он не один, а с домоправительницей. Звони, пока он не передумал! Говори, что согласна.
– А моя работа?
– С работой все будет в порядке, я поговорю с отцом. Не думай об этом. Звони же!
Вечером того же дня за Симой заехал Глеб Великогора.
– Давай по-простому, без церемоний? Я просто Глеб, ты просто Симона, – предложил он, когда немногочисленные пожитки Симы были уложены в багажник огромного, похожего на броневик джипа. – Ну, на «ты»? Договорились?
– Договорились.
Глеб включил зажигание, и машина с ревом рванула с места. Сима вцепилась в ремень безопасности. Похоже, великий художник не признавал медленной езды.
Через пару минут оправдались самые худшие опасения – она доверила свою жизнь камикадзе. К моменту, когда джип затормозил перед трехэтажным особняком, Симу уже тошнило от стремительной езды и от страха. Она даже не смогла оценить по достоинству совершенство жилища гения и красоту окружающего ландшафта. Только вскользь заметила склонность Глеба ко всему большому и монументальному.
Их встретила Лилия Михайловна, чопорная и молчаливая домоправительница. Она проводила Симу в гостевую комнату, спросила, не желает ли та чего-нибудь, и, получив отрицательный ответ, удалилась.
Сима осмотрелась. Комната была небольшой, но очень уютной, с выходом на просторную террасу.
Кровать, застеленная веселеньким клетчатым покрывалом. Клетчатые же шторки на окне. Простая, но удобная мебель из сосны – комод, шкаф, журнальный столик, кресло. Пушистый коврик на полу. Пасторальные картины на стенах. Сима присмотрелась: на картинах стояла размашистая подпись хозяина дома.
«Лучше бы он писал пейзажи», – мелькнула в голове крамольная мысль.
В дверь деликатно постучали.
– Войдите. – Сима оторвалась от изучения картин.
– Тебе нравится? – пробасил Глеб.
– Очень.
– Мне тоже, – он почему-то грустно вздохнул. – Признаюсь, я начинал как пейзажист, но на пейзажах в наше время много не заработаешь, а жить на что-то надо.
Сима понимающе кивнула.
– Теперь вот изредка пишу для души. Пойдем, я покажу тебе свою мастерскую, а потом будем ужинать.
Мастерская оказалась огромным залом, залитым розовым закатным светом. Благодаря огромным, почти во всю стену, окнам естественное освещение было идеальным.
– Вот, святая святых. – Глеб с гордостью окинул взглядом свои владения. – Хочешь посмотреть поближе?
Сима послушно переступила порог мастерской. Она не ожидала увидеть ничего нового, но была приятно удивлена. Среди претенциозных картин в дорогих золоченых рамах, явно выполненных на заказ, встречались совершенно другие работы.
Она остановилась у портрета взъерошенного, голопузого мальчугана с зажатым в чумазой руке яблоком. Мальчик выглядел живым и очень довольным. Яблоко весело подмигивало румяным боком. Картина была написана торопливыми, небрежными мазками, но почему-то казалась намного привлекательнее тщательно прописанных, прилизанных собратьев.
– Соседский мальчишка. Прошлым летом пришла блажь написать его портрет. – Глеб выглядел смущенным. – Знаю, это не самая удачная моя работа…
– А мне очень нравится. – Сима кончиком пальца провела по веснушчатой щеке мальчугана.
– Серьезно? – спросил Глеб со смесью надежды и неверия.
– Конечно, я не искусствовед и смотрю на твои картины с позиции обывателя, но если бы мне предложили выбирать, я выбрала бы эту.
Глеб задумчиво пожевал нижнюю губу.
– То есть ты не будешь возражать, если я напишу твой портрет в такой… легкомысленной манере?
– Я буду только рада.
– Тогда решено! Завтра же приступим! А сейчас – ужинать! Лилия Михайловна изумительно готовит.
* * *
Прошло уже две недели.
Сима исчезла. Словно испарилась.
Дома она не ночевала – Илья это знал наверняка, потому что несколько дней караулил до поздней ночи у ее подъезда.
Черт! Из-за ее глупых капризов он не находит себе места. Надо бы думать о делах, а он никак не может выбросить из головы эту упрямую желтоглазую кошку. Всю жизнь провела на помойке, а запросы как у королевы!
В конце концов, он взрослый мужчина, деловой человек. Он не может позволить себе идти на поводу у ее глупых, а главное, нереальных желаний.
Все! Его терпению пришел конец!
Инна как раз закончила редактировать статью, когда в кабинет без стука ввалился Северин.
