Читаем без скачивания Санкция на жизнь - Сергей Палий

Паренек уверенно помахивал тесаком из стороны в сторону, словно его с самого детства учили обращаться с холодным оружием. Ростом он был раза в два ниже Жаквина, да и в весе порядочно уступал, но грозная сталь уравнивала шансы. К тому же, ученый явно не мог сообразить, как поступить в такой ситуации…

Сам начальник тюрьмы, облаченный в подобие древнеримской туники, стоял на возвышении из составленных друг на друга бетонных блоков в окружении четырех санкциров спецназа, вооруженных «Рариями». Еще по двое бойцов охраняли входы в ангар. Плюс несколько конвоиров, сопровождавших Нужного с Поребриком.

– Антисоц пятьсот два, вы имеете санкцию на жизнь. – Глубокий баритон из невидимых динамиков разнесся по всему огромному помещению.

Стас заметил, как Уиндел вздрогнул и затравленно оглянулся на кума «Харона-зеро». Тот улыбнулся, приветственно помахал пухлой ручкой и произнес в крошечный микрофон:

– Антисоц пятьсот два, вы также имеете санкцию на смерть.

Страшные слова вновь эхом прокатились по ангару.

Жаквин сделал шаг в сторону и хотел было что-то сказать, но не удержался на ногах от слабости и грохнулся на четвереньки. Закашлялся, сплюнул прямо перед собой тягучей кровавой слюной.

Пацан тем временем неуловимым движением приблизился к нему, без всяческих предупреждений полоснул тесаком сверху вниз и вновь отскочил на безопасное расстояние.

Ученый дернулся и оглушительно заорал, отползая в сторону.

Клинок рассек плоть от лопатки до предплечья, оставив неглубокую, но длинную рану, из которой хлынула кровь. Жаквин инстинктивно прижал середину пореза ладонью и вскочил на ноги, не переставая грязно материться и слать проклятия в сторону невозмутимого мальчишки.

Стас почувствовал, как пол уходит из-под ног. Его замутило, хотя он считал, что за прошедшие полгода привык к насилию и виду крови. Поребрик услужливо поддержал его, неуклюже подставив плечо, за что тут же получил прикладом под колено и чуть не грохнулся вниз с трехметровой высоты неогражденного пандуса.

– Антисоц пятьсот два, – продекламировал начальник, задумчиво почесывая плешь на темечке, – вы имеете санкцию на сопротивление.

– Пошел ты на хер, сучка рваная! – проорал в ответ Уиндел. – Изверг сраный!

Стасу на миг показалось, что он ослышался. И это произнес вечно испуганный, интеллигентный Уиндел? Что ж, тюрьма портит даже ботанов…

– Антисоц пятьсот два, вы не имеете санкции на оскорбления, – сморщив и без того маленький нос, вздохнул кум. Приятный, поставленный голос, усиливаемый динамиками, никак не сочетался с его убогой внешностью и помпезным нарядом. – Гарсиа, порежь нахала еще чуточку.

Пацан двинулся вперед.

– Не-е-ет!

Крик был отчаянный. Душераздирающий. Дробящийся о стены ангара на целый хор нестройных голосов, взывающих прекратить жуткой истязание… Мальчик остановился, не опустив, однако, тесака. Начальник удивленно посмотрел в сторону Нужного. Поребрик почему-то тоже уставился на него. Только Уиндел никак не среагировал – он продолжал тихонько стонать, стараясь зажать длинную рану…

Лишь спустя секунду Стас понял, что кричал он сам. Глотка свербела от вырвавшегося наружу звука. Сердце бухало, словно молот, вбивающий кровавые сваи в аорту.

– Нет, – машинально повторил он охрипшим голосом. – Это же… Так же… нельзя… Вы же люди, а не санкционеры.

– Я санкционер, – не согласился плешивый кум. Он с детским задором принялся тыкать пальцем в броню стоящих рядом спецназовцев. – И они санкционеры. А вы – антисоцы. И Гарсиа – тоже антисоц.

Он замолчал. Эхо в ангаре тоже послушно утихло.

Секунд через десять, которые тянулись несоизмеримо долго, начальник дружески улыбнулся Стасу и добавил:

– А людей, уважаемый, на «Хароне-зеро» нет.

Уиндел воспользовался заминкой и прыгнул на пацана, пока тот глядел в другую сторону. Ученый умудрился не напороться на выставленное вперед лезвие и сбить Гарсию с ног. Мальчишка грохнулся навзничь, но тесак в руках удержал и на отлете успел задеть Жаквина по лицу. Благо – лишь самым кончиком, иначе ученый остался бы без глаза. А так – отделался царапиной на скуле.

Начальник с интересом уставился на них. Противостояние обессиленного интеллигента и пацаненка, даже еще не вступившего в пубертатный возраст, тем временем становилось все более ожесточенным и бескомпромиссным.

– Парафинить меня вздумал, памятник? Фаршмачить?… На цирлах ходить будешь, фраерок, – неожиданно низким и грубым голосом произнес пацан, поднимаясь на ноги и держа Уиндела на расстоянии.

– Язык русский выучил, а говорить со старшими не научился, мексиканская шелупонь, – дерзко ответил ему ученый, проводя ладонью по раскровленной щеке. – Думал, если ты ребенок, так я на тебя руку не подниму?

– Я не ребенок! – зловеще просипел Гарсиа и яростно атаковал.

Он совершил обманный колющий выпад и почти без замаха рубанул слева сверху. Удар оказался очень коварный, просчитанный, недетский. Если б Жаквин в последний момент не рухнул ничком на пол, то клинок вошел бы ему в шею. Голову не снес бы, но сонную артерию точно б перебил.

Оказавшись на полу, лицом вниз, Уиндел инстинктивно схватил пацана за лодыжку и дернул изо всех сил на себя. Гарсиа закрутился волчком, провалившись вперед вслед за тесаком, не нашедшим жертву и по инерции ушедшим в сторону. Во время падения пацан изловчился и заехал пяткой прямо в лоб ученому. Тот выдал тираду, состоящую из замысловатого сочетания академической и площадной лексики, и разжал кулак, отпустив ногу мальчишки. Гарсия быстро вскочил, тряхнул головой и без промедления замахнулся, чтобы рубануть по отползающему противнику.

Стас с ужасом наблюдал, как радуется и похлопывает в ладоши кум, глядя, как антисоцы калечат друг друга. Один вооруженный, ловкий, но ему явно не хватает способностей тактика, а второй ослабший, безоружный, зато умеющий четко и ясно видеть боевую ситуацию в целом. Нужный даже не сразу понял, почему собственные мысли кажутся ему столь дикими…

Оказалось все просто: за неполные пять минут поединка он перестал думать о Гарсии как о ребенке. Он невольно оценивал бой как схватку между двумя взрослыми людьми…

Уиндел дернулся назад, чтобы уйти от очередного выпада смуглого пацана, и чуть не расшиб голову о борт погрузчика. Недолго думая, он забрался на кабину с ловкостью, достойной легкоатлета со стажем, и через приоткрытое боковое стекло сдвинул рычаг стартера. Мотор заурчал. Небольшая харонская сила тяжести в данном случае сыграла на руку слабо тренированному ученому.

Гарсиа, не ожидавший от Уиндела такой прыти, на миг растерялся, глядя на тупую морду заведенного погрузчика. И эта легкая оторопь чуть было не стоила ему жизни.

Жаквин, раздирая о зеркало заднего вида свои серые трусы, заскочил в кабину и принялся наугад давить на все педали и рычаги подряд.

Возможно, он был отличным астрономом и неплохим навигатором, как и надеялся Стас, не исключено даже, что Уиндел разбирался в сложнейшей бортовой аппаратуре орбитальных станций и современных грузовых челноков…

Но вот с тонкостями управления промышленными погрузчиками он знаком не был.

Взвыли сервоприводы, и черная маслянистая струя хлестанула фонтанчиком из-под куцего капота. Автокар рванулся на остолбеневшего пацана, одновременно задирая фронтальные механизмы погрузки. Врубились мощные фары…

Любой подросток элементарно бы наложил в штаны, если б на него с ревом надвинулась такая хреновина. Гарсиа же резко сиганул в сторону, ухитрившись при этом метнуть свой тесак в погрузчик. Да не просто метнуть, а попасть точно в стекло кабины.

Автокар не был предназначен для работы в условиях низкого давления и вакуума, поэтому не комплектовался прочными, герметичными деталями.

Лобовуха разлетелась вдребезги.

Осколки брызнули внутрь кабины, заставив Уиндела отшатнуться. Отпущенный руль завертелся, и колеса понесли разогнавшийся погрузчик прямиком к шлюзовой переборке. Небольшая машина не представляла существенной угрозы для прочного кессона, сделанного из многослойной легированной стали. А вот наваленные рядом баллоны с метаном – еще как представляли! Рвани такая кучка – и пол-ангара снесет вместе с крышей, а всех присутствующих вышвырнет в вечную харонскую ночь…

Пока Жаквин пытался остановить своего железного жеребца, давя на все, что выпирало, и отчаянно выкручивая баранку, двое спецназовцев уже оказались возле нагромождения «метанников» и вскинули свои «Рарии». Смысл их жеста так и остался для Стаса неясен, ибо через мгновение произошло то, чего в такой ситуации явно никто не ожидал.

Ни запаниковавший кум, ни суровые санкциры-спецназовцы.

Ни обсыпанный стеклянной крошкой, окровавленный и злой, как черт, Уиндел.

Ни коротко стриженный Гарсиа, который жестоким, не по возрасту серьезным взглядом провожал несущийся на кессон погрузчик, чуть не задавивший его.