словно желал что-то сказать, но так и не решился.
Пока мужчины обговаривали какие-то тонкости, я отправилась собираться на работу, старательно прогоняя прочь все непрошеные мысли.
Глава двадцатая
Наран Дантар
Я уже успел собраться и даже разложил заказанные продукты, когда появилась Эльза. Все такая же смелая и хрупкая, как тогда, в нашу первую встречу, когда ее семью похитили. Восхитительна до сбившегося дыхания и мурашек по всему телу. И при этом решительная и собранная, никаких эмоций на лице.
И никакого страха. Даже после того, как видела последствия моего отката. Я все еще внутри рычал, что позволил ей увидеть мою слабость. Но противостоять ей вчера и настоять на своем просто не осталось сил.
Я никогда и ни перед кем не был открыт так, как перед этой девчонкой. И ни за кого так не боялся, как за нее. До темноты в глазах и дикого желания закрыть собой и спрятать ее от всего мира.
Если раньше я сомневался в своих чувствах, то вчера, когда она могла погибнуть, этот последний барьер, сдерживающий меня, рухнул.
Я просто никому не готов ее отдать.
И пусть еще не моя.
Я все равно теперь не сдамся.
Она проскользнула на кухню, чем-то там зашумела, но я не торопил, ждал и пытался унять всю ту бурю чувств, что ворочалась внутри. Не хватало только сорваться и потерять контроль над силой.
Хотел бы я прочесть ее мысли или хотя бы эмоции. Мои-то для нее открыты. Теперь я даже не вижу смысла их прятать.
Эльза вышла с небольшой сумкой.
– Бутерброды и морс, – пояснила она, все еще не глядя в мои глаза.
Я нахмурился, ощущая, что девчонка пытается закрыться от меня.
Молча забрал сумку, гадая, как поступить дальше.
А потом мы оказались внутри флаера. И все мое самообладание потеряло смысл, рухнуло. Я притянул ее к себе на колени, заставил вскинуть голову. Эльза даже не попыталась сопротивляться, лишь замерла, напряженная и натянутая как струна.
– Я не могу сейчас подобрать слов, чтобы сказать, что я к тебе чувствую, Эльза. Там столько всего… Хочется рычать от ярости и бессилия, потому что вчера ты подверглась опасности: сначала – когда случился взрыв, а после – оставшись со мной наедине во время первого отката. Я никогда не испытывал такого страха за женщину, – сознался честно.
– Наран, я…
Молча прижал пальцы к ее губам, не давая прервать.
– Меня неудержимо тянет к тебе, Эльза. Так, что сопротивляться этому я не могу. Как вообще можно устоять перед тобой, такой искренней и смелой? А твоя забота обо мне… Я отвык от подобного и так порой теряюсь, что не знаю, как отблагодарить.
Она вздохнула, удивленно посмотрела на меня.
– Знаю, что ты не в восторге от моей должности и работы. И что из-за моего дара меня будут считать чудовищем, а это тоже играет свою роль…
– Чудовищем? Как можно считать тебя, столько раз спасавшего мне жизнь, таким? И ты ведь постоянно рискуешь собой, Наран! И делаешь это ради других. Чудовище на такое не способно.
Я выдохнул, провел пальцами по ее щеке.
– Дашь мне шанс?
И замер, как на краю пропасти, пока ждал ее ответа.
– Да, – просто ответила Эльза, и мир сузился только до ее темных глаз.
Заскользил пальцами по ее волосам, вдохнул запах кожи и нашел ее губы. Мягкие и желанные.
Пытался сдерживаться, сделать этот поцелуй нежным, не спугнуть, как вчера, ловил каждый ее вдох и замирал от ненормального счастья. Такого, какого раньше никогда не испытывал. Совершенно немыслимого.
Мы целовались, забыв обо всем на свете, пока флаер не издал характерный звук, сообщая, что мы прилетели в резиденцию.
Эльза Грайс
Едва я вышла из флаера, как поняла, что очередной порции сплетен мне точно не избежать. Все, кто находился на стоянке, видели, как я поправляла одежду и приглаживала волосы. Нарана на время отвлекла служба безопасности, уточняя какие-то моменты, а у меня на лиаре высветился вызов от Роя.
С ним, в отличие от той же Люсинды, мы были в нормальных отношениях, и я высветила голограмму.
– Эльза, ты как? – выдохнул он, не здороваясь.
– Доброе утро. В порядке, – ответила коротко, начиная догадываться, что стоило все же прочитать утренние новости.
– Про вас с Нараном такое пишут…
Даже боюсь и представить.
– Какое?
– Что вчера случилось нападение, его квартиру взорвали… и… что у вас роман!
– Вот интересно, что тебя больше интересует, взрыв или роман, – не удержалась я от ехидства.
– Значит, правда? – охнул он.
– Правда, – ответил Наран, появляясь за моей спиной.
Рой нервно дернулся, попытался сесть на стул, но промахнулся.
Я только покачала головой.
Его макушка появилась снова на голограмме.
– В любом случае я рад, что с тобой все в порядке.
– Угу. Спасибо. Мне пора идти, работа ждет, – решительно заметила я.
– Конечно. Береги себя!
Я кивнула, и мы одновременно отключились.
Наран никак не прокомментировал разговор с бывшим коллегой, за что я ему была очень признательна. И порадовалась, что к кабинету мы добирались вместе, потому что под суровым, практически ледяным взглядом мужчины ариаты удерживались от расспросов.
Наран ушел к себе, а я принесла ему сок, открыла почту и отправилась в соседний отдел за подписью для двух документов.
– Она что, это подстроила? – услышала я, едва подошла к двери.
– Вряд ли. Сама же чуть не погибла!
Опять сплетничают!
– Ну теперь-то ты мне веришь, Лика, что они любовники?
– Это ни о чем не говорит…
– Ха! Наран летел с Эльзой к себе домой. Она, по словам Карины, у него живет. И причем давно. А между прочим, когда он с Евой встречался, даже не намекнул ей на переезд. Да что там… она у него и ни разу ночевать-то не оставалась, а в квартире была всего-то пару раз! А отношения длились почти семь месяцев!
– А может, он… влюбился?
– Этот ледяной-то, непрошибаемый, вечно скрытый Наран? Скорее, тут деловой расчет.
– А мне так не кажется, Селеста. Девочки, вон, из отдела аналитики сегодня видели, как он помогает ей выйти из флаера и смотрит так…
– Угу… Смотрит. Да она одежду до этого поправляла. Во флаере они явно не делами занимаются!
Это переходило все границы, и я, выдохнув, решительно распахнула дверь и вошла.
Девушки подскочили.
– Документы на подпись. Срочно! – не здороваясь, велела я и вдруг ощутила такие черные, завистливые нотки, что не стала сдерживать силу. Поймала волну, перенастроила и отправила ее этой самой Лике.
