и мне не нужно волноваться? Или что он все равно мне не поверит? Или… Не знаю. Мысли как металл плавятся, подавляя все человеческое во мне, и я сама почти со звериным рыком нападаю на твердые губы. Вкладываю не только силу растущего желания, но мольбу доверять мне, даже если будет казаться, что я его уничтожаю. И его рука в волосах, сильная, как всегда, твердая, словно утверждала, что мне нечего бояться. Особенно, когда вторая ложится мне на грудь, а губы шепчут:
— Иди на кровать, хочу видеть твою попку.
— Борис, — задыхаюсь я, уже фантазируя, что он мог придумать. — Сейчас не лучшее время…
— Самое лучшее, для нас оно никогда не могло быть другим. В коленно-локтевую и зад оттопырь.
Глава 34
В такой позе стоять неприлично. Особенно, когда твой зад торчит в зеркале шкафа выше головы. Но я настолько привыкла стоять рядом с Борисом именно так, что не ощущаю никакого стыда. Только дикое, дурное желание, чтобы он внезапно выздоровел и вставил на полную длину своего огромного члена. Воспоминания об органе, который столь часто приносил мне смесь удовольствия и боли, доводят до острого, неконтролируемого возбуждения. Настолько сильного, что я сжимаю бедра, словно боясь, что между ног случится потоп.
Боже, Нина. Вас могут убить в любой момент, а ты думаешь только о том, что даже секс, наполненный болью, приносил удовольствия в разы больше, чем мастурбация на протяжении двух лет. Короткая вспышка оргазма никогда не сравнится с продолжительным экстазом, до которого так умело доводил меня Борис.
Но сейчас он не двигается, хотя я прекрасно слышу его частое дыхание, ощущаю взгляд, которым он режет мне кожу. Так медленно, словно маньяк, учуявший ту самую свою жертву.
— Борис…
— Молчи, ты мешаешь наслаждаться.
— Чем, — удивленно поворачиваю голову и вижу, как он смотрит прямо между ног. Боже, он больной.
— Тем, как ты течешь. И чем дольше ты стоишь, изнывая от предвкушения, тем больше выделяется влаги.
— Хватит, — говорю хрипло и начинаю от нетерпения немного покручивать задом, но тут же вскрикиваю, когда по половым губам шлепают пальцы. Смачно так, болезненно. Но так нужно. И хочется кричать: еще. Еще. Будь со мной. Как угодно. Просто будь со мной. Но я прошу лишь, — хватит…
И пока я топлюсь в сладком ожидании, половых губ снова касаются пальцы. На этот раз они мягко поглаживают, иногда раздвигая складки, иногда заглядывая внутрь. И я, уже не боясь, что он может меня дефлорировать, сама толкаю бедра назад, чтобы унять зуд, который меня мучает, и вобрать в себя хотя бы его пальцы. Они тоже толстые. Они умеют доставлять море радости.
Но Борис продолжает мучить меня. Как всегда, молча, и это мешает. Хочется слушать и слушать его голос.
— Говори, прошу, говори со мной, — умоляю я, пока мир кружится, пока в голове сплошной гул. — Говори…
— Хочешь знать, что я с тобой сделаю, когда вырвусь из этого кресла? — спрашивает он, а я собираю пальцами простынь, почти задыхаясь от приближающего апогея. И он уже почти подводит меня, но за секунду до обрыва вытягивает назад, убивая удовольствие. А все потому что вытаскивает пальцы и снова шлепает ими по груди.
— Ненавижу…
— Я бы закрыл бы тебе рот кляпом, — поглаживает он задницу, не забывая касаться сверхчувствительной кожи. — Я бы закинул твои руки за спину и без прелюдий загнал член глубоко. Так глубоко, что ты бы визжала от боли и удовольствия. Когда все стихнет, я бы возобновил движения. Блять, Нина…
Он внезапно злится, почти рычит, а я разворачиваюсь к нему лицом.
— Знала бы ты, как сильно я хочу быть с тобой. В тебе. На тебе!
— И я хочу, — тянусь к губам, а потом затягиваю его на кровать. — Только кончаю, чур, первая я.
— Тогда, чур, свадьбу играем через неделю.
— Что? — ничего глупее он не мог и сказать, но по лицу вижу, что не врет. — Куда торопиться?
— У меня как раз закончится курс, и я скорее всего смогу стоять. Так что трахать я тебя хочу своей женой. Помнишь, ты вытрясла из меня это обещание? Что больше не трону тебя до нашей же в свадьбы?
— Ты не сдержал, — вспоминаю ту ночь и свою истерику после лишения девственности. — Ты трахнул меня в машине.
— И часто об этом вспоминаю, — хмыкает он и шепчет: — Свадьба. В субботу.
— А если… — посматриваю на его ноги. — А если препарат не сработает? Торопишься? Боишься, что я уйду?
— Боюсь за твою жизнь.
Я даже не стала задавать вопрос, что он имеет в виду. Просто расслабилась хотя бы на сегодня, отпущу себя и наслажусь спокойным вечером в объятиях любимого. В голову приходит мысль, что, несмотря на свою любовь к адреналину, меня никогда не тянуло рисковать.
Я не ходила как Женя по клубам, я не курила, не пила. А единственный раз, когда я приняла наркотики, был рядом с Борисом. Единственное, чего мне будет действительно не хватать — это сцены. Но судя по последним событиям, именно в жизни Бориса мне придется сыграть свою главную роль. Сначала его невесты. А потом жены.
— Когда ты хочешь?
— Даже не возмутишься? Не скажешь, что я тебя вынуждаю? — спрашивает он и выдыхает в губы, рукой сильно оттянув волосы, пока я сижу у него в коленях.
— Предлагаю оставить все скандалы до того момента, когда ты выздоровеешь и сможешь меня догнать, — улыбаюсь и поднимаюсь чуть выше, чтобы моя грудь оказалась напротив лица Бориса. — Но я хочу предсвадебный подарок.
— И что же это? — хрипло выдыхает он и опускает взгляд с губ на грудь.
— Дай мне кончить и тогда тебе меня даже связывать на свадьбе не придется, — подбираюсь ближе, обхватываю голову руками, пальцами тут же задевая кончики ушей. И прекрасно знаю, что там находятся очень чувствительные нервные окончания. Только одно касание кончиков может доставить ему столько же радости, как если бы я просто касалась языком головки его члена. И
