Сайдра расстегнула застёжки на рукоятке, и короткий меч прыгнул ей в руку, выталкиваемый собственным воодушевлением.
-Свободен.
Оставаясь неподвижным, меч создал впечатление кошачьего потягивания.
-Сегодня вечером для тебя может найтись дело.
-Назови меня, - прошипел меч.
-Ты, проливавший кровь, когда мир был юн. Ты, разящий в руках короля. Ты, пронизывающий души и отнимающий жизни героев. Ты, жаждущий крови и прокладывающий свой путь сквозь стан врага. Я называю тебя своим, я нарекаю тебя Пиявкой.
Какое бы имя не брал себе меч, легенда всегда заканчивалась гибелью его владельца, сражённого жадным до крови лезвием.
-Я Пиявка, Пиявка. Я кровопийца, - ликовал меч. Голос меча упал до шёпота, - Накорми меня.
Сайдра прижала сталь к обнажённому предплечью. Она ощущала меч плотью, словно обычную сталь. Гэннон заверил её, что, пробудившись когда-то, меч высвободил ауру зла.
-Кормись аккуратней, Пиявка, у нас ещё много дел.
Всегда существовала вероятность того, что Пиявка убьёт её, взяв слишком много крови. Такое раньше случалось с другими, великими героями. Но меч лишь слегка ударил её по руке. Кровь потекла по ней острым болезненным потоком.
-Жертва принесена, сделка заключена, - промолвил меч.
Сайдра проигнорировала порез. Он заживёт почти сразу, присоединившись к дюжине других мелких белых шрамов, опутывающих её кисти и руки. Она не заботилась о том, чтобы почистить лезвие. Вся кровь впиталась досуха. Меч и в самом деле кормился ей.
Гэннон шагнул ближе, и меч дёрнулся в его сторону.
Сайдра взяла меч двумя руками:
-Спокойней.
-Я не боюсь тебя, ножик, - сказал чародей.
-Нет страха, - захныкал меч, - Нет веселья.
Меч повернулся в руках Сайдры, будто что-то высматривая:
-А где бард? Бард боялся Пиявку. Ба-а-ард? – позвал меч нараспев, - Ба-а-ард!
-Тише, Пиявка.
Временами казалось, что меч всегда на чеку. Он выскакивал из ножен, готовый действовать. Иногда меч прикидывался, что спал, пока его не разбудили. Сайдре было любопытно, что же снится кровавому клинку. Она сомневалась, что ей понравится ответ, да впрочем, Пиявка всё равно бы солгал ей. Кровавые клинки были отъявленными лжецами.
Единственное, что она сказала Пиявке – это то, что барда здесь нет. Знал бы меч, что на кону жизнь Майлона, он бы потребовал куда большей кровавой дани.
Сайдра убрала Пиявку в ножны, но оставила крепления не застёгнутыми на случай, если меч ей срочно понадобится. Меч не участвовал в сражениях, если был застёгнут; этим вечером он был невероятно покорным. Пиявка затянул одну из песенок, сочинённых Майлоном, - свою любимую- «Лорд Айсэм и гусыня». Существовало две версии песенки – для таверн и для придворных залов. Пиявка, разумеется, предпочёл непристойный вариант.
Сайдра утихомирила меч и обследовала дом снаружи. Она была мерцанием тени, исчезающим до того, как вы успеете посмотреть на него пристально. Вернувшись к Гэннону, она сказала:
-Всего две двери: эта и ещё одна, которая ведёт в маленький дворик. Обе двери отмечены предостерегающими надписями. Обе охраняются.
В Селевине существовал закон, согласно которому вы были обязаны размещать предостережения. Слишком много невинных людей погибло.
-Все окна защищены, я не вижу ни одной лазейки.
-А что за защита на входной двери? – спросила Сайдра.
Гэннон сконцентрировался на мгновение, глядя на дверь, затем ответил:
-Огонь, достаточно мощный для того, чтобы уничтожить всё, что коснётся двери.
Сайдра низко зашипела.
-Я думала, смертельноопасные чары должны быть каким-то образом отмечены?
-По закону так и есть.
-Ты можешь провести нас сквозь дверь?
-Могу, но держись подальше, пока я буду пытаться.
Сайдра знала, что случится, если Гэннону не удастся дезактивировать чары. Он погибнет, поэтому он не захотел рисковать и её жизнью тоже. Но Гэннон и раньше рисковал жизнью, как и все они.
Сайдра кивнула ему, и Гэннон пошёл по улице в одиночку. Он широко развёл руки, затем направил их на дверь. Пиявка затянул барабанную дробь. Бррррррмм, брррррмм.
-Умолкни!
Меч не остановился, хоть и перешёл на шёпот, когда чародей притронулся к двери. Спина Гэннона выгнулась, как от толчка, и меч перешёл на крещендо. Сайдра захлопнула ножны, меч издал приглушённый звук, а затем и вовсе смолк.
Гэннон шёл к ним в развевающейся накидке. Дверь казалась Сайдра совершенно такой же, как прежде. Магические чары всегда незаметны, пока в них не угодишь, если вы не обладаете зрением, способным «видеть» магию.
Чародей ступил на аллею, и Сайдра попросила:
-Дай я взгляну на твои руки.
Он помедлил секунду, а затем вытащил их из-под мантии. Ладони были обожжены и густо покрыты огромными волдырями.
Сайдра выдохнула сквозь зубы.
-Гэннон, ты в состоянии идти дальше?
Он пожал плечами и перекривился.
-Есть много чар, которые я не смогу наложить пораненными руками. Я всё ещё могу левитировать и телепортироваться, но не более того.
-Сегодня наши шансы невелики, - Сайдра тронула чародея за плечо, - Решать тебе, Гэннон. Я не в праве требовать от тебя большего.
-Меня никто не просил приходить сюда.
Она кивнула. Это был его выбор, она не станет просить его остаться в стороне.
Дверь выглядела достаточно обычной, если не считать надпись на ней, гласящую: «Внимание. Дом под охранными чарами. Пожалуйста, воспользуйтесь дверным звонком». Медный колокольчик свисал с кронштейна на двери, его шнур беспокойно раскачивался на ночном ветру.
Сайдра присела возле двери и потрогала шершавое дерево. Ни пламени, ни чар – Гэннон со своей задачей справился. Замок был недорогим, подобрать отмычку к нему было легко. Потратить столько денег на магическую защиту, и при этом поскупиться на замок как таковой! Бардольф расставался с деньгами неразумно.
Сайдра потянулась за мечом, и Пиявка прыгнул ей в руку. Держа щит перед собой, она толкнула дверь. Только они ступили в непроглядную тьму, как Гэннон заметил:
-Кто-то телепортировался неподалёку.
Времени на то, чтобы действовать осторожно, уже не было. Если они надеялись отследить телепорт, найти точку отправления нужно было срочно.
-Сюда, - крикнул Гэннон.
Забыв обо всех предосторожностях, Сайдра позволила волшебнику возглавить бешеную гонку по просторной лестнице. Два тусклых фонаря отбрасывали островки света и тени на ступеньки. Сайдра разглядела собственное отражение в полудюжине позолоченных зеркал. И золото, и стекло были необычными и роскошными. Надо признать, Бардольф знал толк в таких вещах.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
