Читаем без скачивания Остроги. Пси-Войны - Алекс Шакилов

И ничего не случилось.

Холодок отчаяния медленно растёкся вдоль хребта. Ну же! Пальчиками выжать ключ под девяносто градусов!..

Ничего.

Гурбан бросил взгляд на оленей. Стая уже определилась с новым вожаком, не намного мельче предыдущего. И хоть издалека разобрать было невозможно, Гурбану отчего-то показалось, что рога этого самца окрашены алым — за власть ему пришлось побороться, но теперь он готов вести сородичей на ненавистных людишек.

Кровь на рогах. Кровь… От отчаяния или же ярости Гурбан дёрнул ключ на себя, чтобы выдрать его из замка и швырнуть в воду. Но ключ не поддался опять! Это было уже слишком. Гурбан попытался выкрутить его из замка против часовой стрелки — сломать к чёртовой матери! — и, тяжело дыша, отшатнулся: ключ неожиданно легко провернулся, мотор зарычал, винт вспенил воду, покрытую ряской.

— Детка, осторожно! — Вцепившись в штурвал, Гурбан начал разворачивать катер так, чтобы подвести к причалу корму — только туда можно загрузить технику, без которой за рекой никак.

Не дожидаясь окончания манёвра, «чёрные» кинулись в воду. Эмтешник свой он бросили на берегу. Гурбан скривился как от кислого: почуяли крысы, что спастись можно только на катере — на суше им гарантирована смерть если не от зомбаков, так от белгородцев.

Фаза тоже кинулся в воду, но лишь потому, что не рискнул идти по причалу — великан полтора центнера весил, а то и больше. Не о себе Фаза думал — о других. В два гребка он подплыл к катеру и вскарабкался на борт, напрягая могучие мышцы — и тут же потопал, громыхая ботинками пятидесятого размера, к корме. Там он, коротко взглянув на труп рыбака, подхватил с причала мотоцикл Ксю, словно игрушку — неимоверной силы человечище! — и аккуратно поставил на катер.

— Эй, да тут же труп! — Ксю как раз закрепила на причале конец и спрыгнула на палубу.

— Он не кусается, я проверил, — успокоил её Фаза.

В этот момент на носу показались братья-«чёрные», по ним ручьями стекала вода. Причём потоки, которые лились с Бориса, были окрашены в бледно-розовый цвет — его раненая рука всё ещё кровоточила.

А стадо уже одолело половину расстояния до причала. Белгородцы тоже не стояли на месте.

Пока Гурбан вертел головой, оценивая обстановку, на борт поднялся Маевский, потом Бек подогнал свой мотоцикл к корме и вместе с Фазой перетащил его на катер. На берегу остался только Доктор в квадроцикле.

— Эй, Доктор, ты чего? Живо давай! Зомбаки рядом! — Фаза махнул ему мозолистой лапищей. — Не тормози, давай!

Гудела земля, копыта скользили по болотистой грязи, колыхались ветвистые рога — острые, будто их специально заточили — они толще и длиннее, чем у обычных оленей. Да и вообще этих тварей только сослепу можно спутать с нормальными травоядными.

Фаза побагровел — так напрягал лёгкие и глотку, уговаривая Доктора кончать дурить и ехать уже по причалу, все его ждут, он последний:

— Дуй сюда!!! Кому я сказал?!

Но Доктор лишь развёл руками и схватился за свою арийскую башку:

— Голова кружится. Не могу.

Фаза хотел уже выпрыгивать за борт и спасать Доктора насильно, но на нём тут же повисли Маевский, Бек и Ксю. Последняя голосила, что если погибать, то всем вместе. Фаза попытался стряхнуть с себя товарищей, но те держались крепко. Не причинив им боли, он не смог бы освободиться, а подвергать их опасности на берегу было совсем уж неразумно.

Тем временем Доктор таки переполз на водительское сидение. «Рейнджер» сорвался с места, из-под колёс его полетели комья грязь вперемешку с травой — и угодили прямо в заляпанную пеной морду нового оленьего вожака. Тот лишь мотнул рогатым черепом, не замедляя бега.

Стадо почти уже настигло чистильщиков!

Их разделяли считанные метры!

Квадроцикл едва вписался в причал — у Гурбана на миг дыхание перехватило, когда Доктор рулил по самому краю. Но вопреки всем законам физики — земное притяжение, что ли, отменили, Доктор умудрился выскочить на середину настила, а потом, прокатившись по другому краю, проломить доску под левым передним колесом. На миг «Рейнджер» замер, накренился назад, причал под ним опасно хрустнул, Ксю взвизгнула, но минивездеход таки выскочил из западни и сходу влетел на корму, едва не задавив Бека.

Гурбан сразу ж кинул катер вперёд. Канат, которым Ксю прихватила корму к причалу, натянулся, как гитарная струна — не было времени резать, а теперь уже опасно. Катер застыл на месте, яростно рокотал движок и… долю секунды спустя причал обрушился в воду! Судно прыгнуло сразу на несколько метров вперёд. На корме все упали, Ксю едва не выкинуло за борт, под винт. Повезло — спас квадроцикл, о который её хорошенько приложило боком.

Быстрее убраться подальше от берега! Гурбан был уверен, что разъярённые зомбаки с разбегу кинуться в воду и вплавь последуют за людьми. Такой поступок был бы для них типичен. Да что там, известны случаи, когда эти твари в припадке безумия расшибались насмерть, пытаясь проломить собой Стену!

Но к удивлению командира стадо осталось на берегу — будто зомбаки наткнулось на невидимую стену. И задние ряды не подпирали передних — ни один зомбоолень не ступил в воду!

И вроде радоваться нужно — опасность миновала, но на душе стало муторно. Что-то тут не так. Похоже, олени боялись кого-то, обитающего в реке. И есть подозрение, что этот водяной монстр расправился с рыбаком. Потому рыбак и сети вытащил, чтобы монстр их не порвал…

Надо как можно скорее переправить отряд на другой берег. Ширина реки тут метров сто. Может, чуть больше. У моста уже было. То есть на катере реку можно было бы в два счёта пересечь — если б стоял нормальный движок, а не это дерьмо, что едва справлялось с течением. Вплавь — кролем или брасом — Гурбан одолел бы водную преграду играючи, даже с учётом сентябрьской погоды. Но он не один. И зомбаки на берегу не стали бы осторожничать просто так.

— Эта колымага едва тащится! Кочегар, поддай угольку! — Опираясь на перила, «чёрные» устроились на носу, назойливо маяча перед глазами Гурбана. Нашли, где стать.

Поглядывая на командира чистильщиков, они о чём-то переговаривались. Что особо бесило — братья совершенно не стеснялись Гурбана, а ведь, судя по всему, речь шла именно о нём. Витёк оживлённо жестикулировал, доказывая что-то Борису, который лениво отвечал ему, свесив раненую руку над водой.

— Олени уходят! — крикнула Ксю.

Гурбан обернулся: стадо пятилось, не отрывая глаз от реки. У Гурбана в горле словно ком застрял. Он бы с удовольствием ускорился, но мощности движка едва хватало на катер, а тут ещё пассажиров столько и груз… Судно заметно просело, оно явно не предназначалось для перевозки такой тяжести. Любая маломальская волна утопила бы «баркас». Как хорошо, что чистильщики плывут по реке, а не по морю.

И тут нечто огромное, чёрно-серое и покрытое пиявками, вздыбилось перед носом катера. Открылась пасть, длинная толстая верёвка, растущая из влажно блестящей плоти над пастью, хлёстко обвила Бориса поперёк тела и рывком подбросила его в воздух. Борис истошно заорал — и тут же захлебнулся своим криком и речной водой, когда чудовище вместе с ним погрузилось в пучину.

Сжав до хруста в пальцах штурвал, Гурбан таращил глаза на волны перед катером. На поверхности воды расплывалось, занимая всё большую площадь, розовое пятно. Командир тут же соотнёс размеры речной твари с ранами на трупе рыбака. Что ж такая рыбина — похоже, это был гигантский сом под слизнем — конечно же, не осилила бы за раз проглотить человека, а вот откусить руки-ноги и вообще разорвать на части — это ей запросто. До Псидемии в Европе ловили сомов пятиметровой длины и весом в четыре с лишним центнера. Так это ловили, а какие на самом деле монстры бороздили глубины, никто не знает. Так что нынешний гигант не был из разряда чего-то сверхъестественного. Разве что отличался повышенной агрессивностью. Да и не слыхал Гурбан, чтобы сомы использовали на охоте усы — те самые толстые верёвки, что росли над пастью.

Вот кого, значит, боялись зомбоолени!

Стадо, кстати, уже развернулось и со всех копыт спешило навстречу каравану белгородцев.

— Брат! Там мой брат! Стой, Гурбан, стой! — Витёк словно сошёл с ума. Выхватив из-за пояса ТТ, он направлял пистолет то на командира чистильщиков, то на воду. — Глуши мотор! Разворачивайся!

— Виктор, не дури! Ему уже не помочь!

Пуля ударила в обзорное стекло, посыпались осколки. В рубку ворвался холодный сентябрьский ветер. Вторая пуля взвизгнула у самого уха. Два ноль в пользу Гурбана, присевшего за пультом управления. Повезло, что стрелок из Витька, как из навоза — баллистическая ракета.

А тот уже и сам сообразил, что подойти надо поближе. Хотя куда уж ближе — не океанский лайнер, особо не разгуляешься.

У Витька совсем крыша поехала. Он себя не контролировал — руки его тряслись, как у припадочного, он моргал, из открытого рта стекала слюна. Как же, всех братьев потерял одного за другим.