Читаем без скачивания Stronghold - Ник Демин

Внутри пробежал холодок, но на заседание я направился. Перед дверью стояли спецназовцы. Кивнув им, я прошел в бывший кабинет директора базы. Явно заседание было расширенное. За столом сидели Саня, Паша, Угрюмый, Андреич, Серега, Майкл и трое новеньких. Лишнего стула не было, видимо предполагалось, что я постою.

Выйдя на середину кабинета я нагло уставился в глаза своих товарищей. Большинству явно не хотелось глядеть мне в глаза. Саня откашлялся и взяв листок заговорил:

– Меня как председателя сегодняшнего совета попросили зачитать Вам решение руководства нашего сектора… Опаньки. Левая нога предательски задрожала.

– В связи с тем, что в руководстве недопустимы люди с такими взглядами и методами работы, а так же с полученными травмами и общей истощенностью, Совет постановил: Временно освободить Вас от занимаемых ранее должностей с присвоением статуса свободного поселенца, либо, наш Ваш выбор, назначить Вас начальником транспортного цеха без возможности занимать должности, связанные с выполнением силовых операций. Совет благодарен Вам за все действия проведенные вами на пользу обществу. В качестве благодарности выписывается премия… Он положил бумагу на стол и с состраданием посмотрел на меня:

– Короче ты сам выбери, что ты хочешь, а мы тебе это подарим.

И он замолчал перебирая бумажки. Наконец он поднял на меня глаза и с искренним сочувствием сказал:

– Ты последнее время постоянно срываешься. Мы все считаем , что тебе надо отдохнуть. Ты часто отсутствуешь, постоянно в недосыпе… Ты посмотри на себя меньше чем полгода назад ты весил за сто килограмм, а сейчас… 70 то набирается? Потом последняя травма, после которой ты фактически месяц провалялся в больнице?

– В общем мы все решили, что тебе надо отдохнуть! – решительно сказал Саня.

Ничего кроме растерянности я не ощущал. Все мои друзья сидели потупив глаза и молчали. Горели уши. Обида выжигала глаза. Про такие мелочи, как комок в горле я уже и не говорю. Хотел справедливости и получил её. Сглотнув что-то мешающееся в горле я начал последнее слово осужденного:

– Мужики! Неужели вы не понимаете что сейчас происходит! Вокруг нас одни враги. Вместо того, чтобы усиливаться мы начинаем строить из себя свободное общество. У Шерхана его боевики держат всех, их подготовкой занимаются инструктора. У новообращенных с самого начала к работе подошли твердые профессионалы. В одном случае диктатура. В другом теократия. Одни мы болеем демократией, но в период становления – это недопустимо. А у нас одно за другим. Сначала будут выборные, потом для этих выборных потребуется назначить зарплату, а работать будут другие. Они займутся распределением благ и в конце концов сдадут нас кому-нибудь за обещание находится у кормушки. Жить будет все хуже и хуже, пока народ не начнет бежать в более защищенные сектора. Нам нужны не выборы, а усиленные тренировки; не депутаты, а воины. Для того, чтобы хорошо жить нужно быть со здоровенными кулаками…

Я осекся. Получалось не очень убедительно. Легкое смущение на лицах моих друзей и извиняющее бормотание Паши:

– Ну, по поводу выборности ты ошибаешься. Выборные это совсем неплохо, по крайней мере часть проблем они снимут.

Я заткнулся. Судя по всему, они уже все для себя решили, причем виноват в этом я сам. Если бы вчера не сорвался, то все было бы нормально. А так я только убедил их, что у меня нервы не в порядке. Это подтвердили и слова Сани:

– Ты успокойся. Поработаешь только начальником транспортного цеха, без нервотрепки, без постоянного спасения отчизны, а там все и в норму придет. И слова Андреича:

– Действительно, взвалили на тебя все, что можно, а потом спрашиваем, что ты такой бешеный. Ведь у тебя ни подготовки специальной, ничего… А вот это уже не его слова. Запомнил и повторил. Интересно, чьи? Саня откашлялся и взял слово:

– Послушай Дэн. Мы не выгоняем тебя! Просто тебе нужно успокоиться и перестать видеть везде врагов. Мы решили, что для этого лучше всего если ты займешься чем-нибудь спокойным. Отдохнуть, в конце концов.

– Так меня отправляют на отдых или увольняют?

– Никто об увольнении не говорит. Просто тебе надо сменить род деятельности, а то становишься параноиком. Ты только не обижайся… И больше не обращая на меня внимание, продолжил:

– А теперь поговорим об упразднении института рабства и выборных должностях…

Выйдя на крыльцо, я постарался успокоиться.

Ничего страшного, ничего страшного, ничего страшного… – заезженной пластинкой крутились в башке слова. Посмотрев налево – направо я двинулся в сторону котельной. Семеныч встречал меня у дверей. Увидев меня, он завел к себе, достал водочки и щедро плеснул в стакан. Выпив мелкими глотками водку, я поставил стакан и коротко приказал:

– Ещё. Второй стакан я пил уже не торопясь, и даже занюхал сухарем.

– Сорвался?

– Да. Говорить не хотелось. Хотелось немного повыть.

– И что тебе такого сказали, – продолжал допытываться дед.

– Ничего особенного, – зло усмехнулся я –отдохнуть, а пока отдыхаю, парламентская комиссия будет проводить расследование моей деятельности. В случае если нароют противоречащее правам человека, то уволят. Семеныч посмурнел и тяжелым тоном сказал:

– Не нравится мне все это. В любой разведке увольняют провинившихся только одним способом.

– Не трави, старик, и так тошно, – мы помолчали. – Ладно, теперь о главном. По большому счету, мне освободили руки. Обязанности транспортника много времени не занимают, и меня не напрягают, но надо постараться вывести из под удара остальных. Я к тебе больше не захожу. Ты потихоньку начинаешь возмущаться и просишь тебя отпустить. Тебя уговаривают, но ты здесь не останешься. Вместе с Ильясом и собачками отправитесь на ипподром, там и устроитесь. Бей на то, что устал, что будешь заниматься своим хозяйством, а что не со всеми, так ты охоту любишь. Оснований отказать тебе – нет. Ильяса оформим, как будущего жениха Ленки, но она с вами не поедет пока, хочет доучиться. Там есть немного народу, из бывшего обслуживающего персонала и прибившегося к ним за зиму. В течение месяца я отправлю тебе туда несколько человек, из которых ты будешь делать спецназ, преданный не Совету, а мне лично. Старик неожиданно остро глянул на меня:

– Значит, ты решил послать своих друзей побоку.

– Не твое дело! – сорвался я на крик. – Я никого не кидаю! Просто если все слепошарые, то я нет, и я хочу иметь возможность выжить, если здесь будет очень жарко!

– Да я ничего и не говорю, – усмехнулся Семеныч, – только ты не боишься, что я под себя этот спецназ заточу?

– Нет, не боюсь, – растянул губы в усмешке я, – внучка твоя со мной останется, моя жена её на врача учит, зачем учебу прерывать. Да и старый ты, держать их долго не сумеешь, загрызет тебя кто-нибудь из молодых. А так при мне, ты долго еще протянуть можешь, причем не приживалой. А в почете и уважении.

Боюсь, ему не понравилась моя усмешка, но с последними словами он согласился:

– При Берии бы ты развернулся, человека прижать, чтобы он вздохнуть не мог это ты можешь.

– Это, точно. – задумчиво сказал я. – Ну ладно, бывай, готовься. Через недельку отправим тебя в командировку. Я хлопнул его по колену, поднялся и ушел.

Следующего я посетил Майкла. Для этого пришлось ждать часа три. Так долго, Совет на моей памяти не заседал. Майкл вышел во двор и направился к себе.

– Майкл, – окликнул я его. Он обернулся.

– А, привет. При виде меня он немного засуетился.

– Пойдем ко мне, поговорить надо.

Зайдя обратно в здание, мы прошли полутемными коридорами в Мишкин трехкомнатный закуток у входа в подвалы. Мишаня суетился около чайника. Я его не торопил, он выставил на стол пузыречек, поставил мне табуретку, налил чаю, выложил закуску. Чувствовал он себя явно неловко.

– Да ладно Майкл, успокойся. Мы же предполагали такую фигню – вот она и произошла. Может действительно нервишки подлечу, полегче станет…

– Что теперь делать?

– Что делать? А ничего. Миша живи как все. Занимайся то, чем поручат, мы тебя законсервируем, а то ты сильно со мной засветился. Будь лоялен к Совету. Причем не только к этому, но и к тому – который будет. Кстати, что там решили с выборными? Мишаня устроился поудобнее и стал рассказывать:

– Решили, что мы перерабатываем. Кстати, это действительно так. Когда же мы попытались привлечь людей, из свободных поселенцев, то к нам пришел Гладкомордый с приятелями. Знаешь, в принципе, он правильно говорит.

– О чем?

– Он говорит, что за дядю никто сейчас работать не будет. Зарплату мы дать не можем, следовательно, люди не заинтересованы пахать на кого-то. Они согласны подчиняться лидеру их маленького общества, а какому то дяде нет. И если бы ввели выборные должности, то цепочка приказов исходила бы не от нас, а от таких стихийных лидеров. Тут Майкл посмотрел на меня: