Ветан подозвал Хрудта и Азолью, когда они остановились в роще берез. Над головой грохотало и сверкало. Дождь не на шутку заливал Эльсдар. Ну, вот и сезон дождей! В самом разгаре.
— Хрудт, Азолья, — Ветан скользнул по разведчикам строгим и оценивающим взглядом. — Помогите магикам. Не знаю, чем они тут занимаются, но помочь им надо, ясно?
— Угу, — ответила Азолья, маскировка скрывала ее лицо, так же, как лицо Хрудта, следопыт остался, молча, слушая капитана.
— Берегите себя. Как только освободитесь, выйдите со мной на связь. Думаю, мы будем, где-то неподалеку? Дайкины вряд ли успели оторваться от наших…
— Ветан! Ветан! — Вишк с Юлаем вынырнули, словно из морской пучины, нежели из темноты. Их движения были резкими и красноречивыми — эльфы заждались боя. — Следопыты нагнали гвардейцев! Мы зажали их в клещи!
— Идем! — поддержал сотоварищей Ветан. — Удачи!
Хрудт и Азолья взяли курс правей, туда, куда скрылись эльфары и, где на пути в Грибной Яр, все хорошо видели громоздкое туловище чудища — рогусса…
Азолья тихо кралась за призрачными, казалось, бестелесными фигурами эльфаров. Сердце отчаянно стучало в груди. Напряжение нарастало. В Грибном Яру враг! Рогуссы и магики с разведчиками Вишка загнали дайкинов в тупик. Тупиком неожиданно для всех стал Грибной Яр. А как, знает каждый смышленый и обученный разведчик, худшего врага, чем загнанный в угол противник — нет ничего опаснее на Зоргане. Поэтому, пристальная осторожность. Удвоенная внимательность по сторонам. Особая аккуратность к недругу. Сканирование местности.
Хрудт двигался чуть в стороне. Тоже крался, словно лесной зверь. Азолья жадно и боязливо озиралась на качающиеся под напорами буйного ветра березы, опасаясь углядеть притаившихся, и готовых к атаке дайкинов. Разве полностью можно довериться эльфарам? Разве можно положиться на Хрудта? Слава Дьену, с ней в паре шагал Хрудт, а не скажем, придурок Горан или остолоп Збирк! Тогда ее опасения были бы не беспочвенны.
— Аз-золья, — долетел до ее слуха визгливый шепоток.
Лучница нервно дернула головой. Ее обдало холодными дождливыми каплями. С верхушек берез слетели крикливые вороны и неловко, махая крыльями, спикировали на соседние кроны. Водопад прекратился, оставив за собою эскадроны противных мурах по спине. Азолья втихаря выругались. Правда, стремительный ветер ловко унес ее ругательства прочь. Лук в ее руках натянулся, а стрела нацелилась на размытые, неясные цели. Она машинально испугалась, чтобы за время марша к Северному тракту не отсырела тетива, но в судьбоносные моменты жизни, стоило лишь уповать на Дьена.
Боковым зрением, она замечает нечеткое движение — резкий полуоборот. Ее зрачки расширяются до предела, в груди нарастает ужас. Мышцы немеют от паралича. Хрудт, где-то бездействовал неподалеку, тоже впав в ступор.
Рогусс!
Зверь смотрел прямо на нее с безразличной внимательностью. Его чувства обоняния подсказывали ему — перед ним свой. Перед ним эльф. Эльфары программировали искусственных чудовищ на четкое выполнение задач. На колоссальную восприимчивость окружающей местности. На идентификацию мишеней. На характерную устойчивость к полевым условиям. Выносливая боевая и живая машина. Прототипы образцов древних мастеров магических наук. Вот только новые поколения, почему-то выходили на свет с поражающими ум дефектами. Почему? Разгадка сплеталась в головоломку, а та, в свою очередь, в неразрешенную гипотезу. Нонсенс.
Тем ни менее, проблемы с рукотворными существами в Общине эльфов вырастали на первом месте и именно из-за них, и из-за нескольких летальных случаев в работе с подопытными образцами, у эльфов вырос конфликт, который с огромным трудом, разрешил Магический Круг. Разведчики, эльфары и их детища, прижились лишь со временем, привыкли друг к другу, но у заурядных бойцов армии Эльсдара накопилась с годами боязнь. Психологический барьер. Непреодолимая фобия. Если эльфары с легкостью могли контролировать своих зверят, то рядовые разведчики и даже штатные следопыты с задатками магии, все равно, испытывали к нежити подсознательный страх и неприязнь. И этим все сказано!..
Руки начали дрожать. Незаметно, но с каждой секундой, отчетливей и сильней. Справа, с боку, донеся низкий вопль, — это Хрудт потерял последние остатки мужества. Хоть бы не наделал в штаны!
Монстр оскалился. Показал кривые и белесые икла. Шерсть на горбатой спине стала дыбом. Под дождем она лоснилась и блестела. Азолья предательски задрожала всем телом, повела рукой, держащей лук, пальцы, что натягивали тетиву и оперенное древко, дрогнули и разжались. Смертоносное древко сорвалось в полет. Лучница панически закричала, где-то рядом от ужаса заверещал Хрудт.
Рох-х-х-х-х! Ро-о-о-ох-х-х-х-х!
Тело чудища пронеслось над эльфийкой и скрылось в зарослях ежевики. Стволы молодых верб и берез зашатались, осыпая землю и впавшую листву капелью. Рычание монстра разрезало слух. Рогусс ломал чащи, выплескивая обильную ярость на не в чем неповинную природу, существом которой, увы, не являлся.
— Ты что сдурела? Чего палишь по чужой собственности? Дуреха! — Над Азольей, вжавшейся в густую траву, навис разъяренный эльфар. — Могла же его ранить…
— Да успокойся ты, Грильсс, она же боится! Правда, боишься? Наших зверят боится вся разведка, х-ха! — из темноты выступил второй маг, тот, что встретил их у Грибного Яра. — Страх порождает ярость. Страх притягивает гнев, особенно вызывает агрессию у наших милых зверят.
Долбанные философы! Дьен сожрал бы их печенки!
Азолья в бессильной ярости отвернулась, в столь безудержном гневе скрипя зубами.
Мелодичный смех был ей ответом. Эльфы, в особенности эльфары, никогда не брезговали, случаем подшутить над слабым по силе и умению сотоварищем. Такая уж у долгожителей паскудная привычка.
— Боится, не боится — плевать! Разъярила б зверя — осталась бы без головы!.. — эльфар Грильсс еще хотел что-то добавить, но неожиданно замолчал, прислушался.
Завывающий рев — рогуссы напали на чей-то след.
— Грильсс, звери учуяли дайкинов, пошли! — тянул за собой напарник.
Грильсс холодно повел плечами и, развернувшись, скрылся вслед за товарищем.
Прекрасно, они остались одни в Грибном Яру. Или бежать по следу магиков?
Азолья снова заскрежетала зубами от бессильной ненависти. Законченные идиоты — эти эльфары! Вместе со своими зверятами.
— Хрудт! Хрудт! Хру-удт! — позвала в отчаянии лучница. И куда запропастился ее единственный покровитель. Она набралась храбрости и мужества. Вперед!
К безграничному ее удивлению, эльфары не оставляли за собою следов, ловко стирая отпечатки мокасин на траве и земле умелыми заклинаниями. Издеваются дилетанты. Неужели они могут соперничать в умелости и сноровке со следопытами и лучницами? Простаки. Дьен с ними, с эльфарами! Азолья взяла другое направление — повернула за Хрудтом, легко отыскивая его отпечатки на влажных листьях и мхе. Хрудт пер по чаще, не разбирая дороги, только уворачиваясь от гибких веток и колючих стеблей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
