Хотя материальный прогресс продолжался, а в некоторых местах даже ускорялся — благодаря получившим широкое распространение методам сбора нескольких урожаев в год, использованию новых удобрений из соевого жмыха, а также появлению государственных зернохранилищ для оказания гуманитарной помощи в случае голода, — темпы технического прогресса и изобретательства снизились. По сути, ортодоксальные и конформистские режимы Китая при маньчжурах и Турции при османах практически остановили набранные ранее темпы инновации и изменений. В табл. 7.1 показано число важных технических и научных изобретений в Китае с X по XIX в. Очевидно, что длительному периоду инноваций, который привел Китай к лидерству в области техники, маньчжурским завоеванием конца XVII в. был положен конец.
В бывшей тогда технологическим аутсайдером Европе все происходило иначе. По сути, все происходило с точностью до наоборот. С начала XVII в. в Европе наблюдался поразительный рост числа научных и технических изобретений, что сделало ее главным мировым центром технического прогресса. Первые изменения пришли с изобретением и распространением новых научных приборов — телескопов, микроскопов, барометров, термометров, вакуумных насосов, маятника и др. Затем, поначалу в основном в Нидерландах, а вскоре и в Англии, появились усовершенствования в судостроении, складском хозяйстве, пивоварении, рыбном промысле, разведении и выращивании животных, использовании ветряных мельниц, дренажных системах, севообороте, переработке пищевых продуктов. Проводились и административные усовершенствования в таких областях, как государственный бюджет (предоставление займов правительствам), сбор налогов и бюрократическая организация, укрепившая правительства страны. Эти улучшения позитивно отразились на росте производительности сельского хозяйства и уровне жизни в Нидерландах и Англии после 1600 г., как было показано в главе 5 (см. рис. 5.1 и 5.2).
Таблица 7.1. Число нововведений в науке и технологии в Китае, в X–XIX вв.{26} Век … Число инноваций
X … 2 9
XI … 38
XII … 27
XIII … 34
XIV … 37
XV … 18
XVI … 36
XVII … 43
XVIII … 7
XIX … 2
Западные историки на протяжении многих лет называли эти усовершенствования началом новой эпохи в Европе. Считалось, в частности, что некоторые из ведущих технических усовершенствований XVIII в. — использование угля для плавки железной руды в 1709 г., изобретение первого парового двигателя в 1712 г., станков для проката стали в 1783 г. и для хлопкопрядения в 1769–1779 гг. — и создали промышленную революцию, превратившую Европу, в особенности Британию, в «мастерскую мира».
Однако в главе 5 также было установлено, что эти изменения не привели к серьезным расхождениям в уровне жизни между Европой и другими частями света или даже в сравнении с прошлым самой Европы. Большинство этих изменений просто позволило более продвинутым районам Европы догнать передовые районы Китая и других регионов Азии. В 1750 г. реальная заработная плата в Англии все еще была ненамного выше, чем в 1600 г., и не слишком отличалась от реальной заработной платы в Китае или Японии (табл. 5.2). В 1800 г. крупнейшие и богатейшие города мира в подавляющей массе все еще находились в Азии, а не в Европе. Производительность сельского хозяйства в Китае оставалась примерно той же, что в Европе и Нидерландах. А позитивные изменения в уровне жизни Европы не были устойчивыми, поскольку с 1700–1749 по 1800–1849 гг. реальная заработная плата в ведущих городах Европы оставалась неизменной или снижалась, даже в Англии и Нидерландах.
Таким образом, не удивительно, что многие историки экономики, глядя на медленные темпы изменений в уровне жизни в Европе до 1850 г., задавались вопросом, а было ли вообще что-то заслуживавшее названия промышленной революции до этой даты? И если под термином «промышленная революция» понимать «ни с чем не сравнимое в мировой истории улучшение уровня жизни», тогда ничего подобного не случалось вплоть до 1850 г. Лишь начиная примерно с 1850 г. паровые фабрики, сельскохозяйственное и строительное оборудование, железные дороги и пароходы настолько изменили облик производства, что привели к повсеместным улучшениям в уровне жизни в Европе, одновременно позволив ей превзойти всех конкурентов в области производства. Кроме того, лишь с 1850 г. новые открытия в химии, коммуникациях (телеграф и телефон), а также электроэнергия, газ и новые строительные материалы и технологии изменили наше представление о возможностях материальной жизни. Наконец, только с 1850 г. паровые крейсеры позволили европейским государствам навязать свою волю обществам Китая и Японии, а железные дороги — внедриться вглубь Африки и Азии, создав таким образом глобальное военное превосходство европейских государств.
Тем не менее нечто важное уже должно было произойти между 1700 и 1850 г.: в начале этого периода даже лидирующие области Европы осуществляли лишь первые попытки догнать технологии и производительность более развитых обществ Азии, а к его завершению они встали на путь экономического и военного господства. Так что если под «промышленной революцией» мы будем понимать не достижение высочайших доходов в истории, а процесс, вроде ускорения темпов технических инноваций, и возникновение модели, охватывающей все больше областей материальной жизни новыми источниками энергии, новым оборудованием, новыми изобретениями и технологиями, то тогда промышленная революция, безусловно, произошла в Европе, а точнее говоря, в Британии, между 1700 и 1850 гг.
Действительно, если бы мы взглянули на Европу в начале XVII в., то с легкостью определили бы ее центр власти: французский королевский дворец в Версале, откуда «король-солнце» Людовик XIV правил крупнейшим и сильнейшим королевством Европы. Британия же была небольшим и неспокойным регионом, все еще разделенным на королевства Англия, Шотландия и Ирландия и пытающимся помочь Нидерландам сохранить независимость перед лицом угрозы, исходившей от могущественного Людовика.
Однако в столице «короля-солнца» Париже насчитывалось всего 500 тыс. жителей, и если оценивать его общественные здания, канализацию и санитарное состояние, то станет очевидно, что его полностью затмевала слава Рима времен расцвета, в котором за полторы тысячи лет до этого проживало около миллиона человек. Сам Людовик отзывался об искусно выполненной стене римского театра, все еще стоявшей в южнофранцузском городе Оранж как о самой великолепной стене во всем его королевстве, а Пон-дю-Гар, большой римский акведук возле Нима, оставался одним из крупнейших мостов Франции (рис. 7.1).
Рисунок 7.1. Римский акведук, построенный приблизительно в 100 г. до н.э. над рекой Гар, около Нима, Франция Все по-прежнему путешествовали на лошадях, а технологии промышленности и сельского хозяйства оставались по большей части неизменными на протяжении веков, так что большую часть энергии все так же получали при помощи водяных мельниц. Хотя Франция производила самую роскошную мебель, живопись и ткани в Европе для своих королей и знати, условия существования простого французского крестьянина за сотни лет сильно не изменились. Если бы римский аристократ, живший в Галлии (римское название Франции) пятнадцатью веками ранее, смог оказаться на юге Франции, то он бы обнаружил, что все окружающее его достаточно привычно — так, «хороший вкус», по сути, все еще заключался в подражании римской живописи и скульптуре.
А теперь перенесемся на 180 лет вперед, в Лондон 1880 г. Столица Британии — уже один из самых густонаселенных и крупнейших городов, примерно с 4 миллионами обитателей, намного превосходящий в этом отношении любой город любого региона прошлого. Силуэт города формируют огромные новые здания и мосты из железа и стекла, кирпича и камня. Его блестящие железнодорожные станции обслуживают десятки тысяч пассажиров и миллионы тонн грузов, а гавань переполнена пароходами и парусными судами. Его улицы залиты газовым освещением, а дома, заводы и предприятия — полны людей, добившихся более высокого уровня жизни, чем тот, который когда-либо был достигнут крупными обществами мира до наступления XIX столетия.
За границей пароходы и броненосцы Британии контролируют порты Китая, а ее государственные службы управляют всей Индией. Железные дороги перевозят людей и грузы через континенты с удивительной скоростью в 50 миль в час, в то время как телеграфные линии доносят послания через океаны в считанные секунды. Франция, немного отставая от Британии по силе флота и имперскому размаху, расширяет свою империю в Африке, а через ю лет строит потрясающую Эйфелеву башню из кованого железа. Затраты на энергию, продовольствие и такие основные сырьевые продукты, как хлопок и железо, упали в 10-100 раз.
