Алеся оборвала его взмахом руки:
— Детей не только от любых болезней, но и от увечий бесплатно магией лечат? Ого-го, то-то я не видела никого, собирающего пожертвования на лечение ребенка! И ты еще говоришь о тяжелой участи народа!!! Так, вернемся к телесным наказаниям на работе, к непосильному и детскому труду: одно то, что ты считаешь это невозможным, немыслимым, свидетельствует о том, что управляют империей отнюдь не плохо и у власти сидят не отпетые злодеи.
Ее высказывание Рису не понравилось. Он насупился и неприятно скрежещущим тоном спросил:
— То есть убийц ты злодеями не считаешь? Девушек несчастных тебе не жалко? А ведь тебя ждет такая же судьба, если Хальер тебя поймает!
М-да, беседа переставала быть продуктивной. Алесе нужны были сведения, а не патетические прокламации «Ах, ах, нами правит шайка убийц!». Она сочувствующе коснулась ладошкой руки парня, спросила:
— У тебя погибла любимая девушка или родственница?
— У меня — нет, у Дираса дочь до дна выпили. Она — одна из жертв.
Видя, как глаза иномирной магини наполнились неподдельным сочувствием, Рис принялся рассказывать о главе местного подполья, уверяя, что Дирас буквально мечтает о содружестве с беглой магиней, и желая убедить Алесю в том, что «им по пути», и «нужно объединить усилия».
На призывы такого рода Алеся не обращала внимания, поскольку отлично знала, как трудно ей с кем-либо «объединиться», а вот информация о рейте Нике Дирасе показалась важной.
Дирас и до бунта был богатым помещиком, а после бунта стал еще богаче: как верному стороннику династии Ламокков ему выделили в управление часть земель взбунтовавшегося соседа. Дирас был не только богат, но и умен: активно спонсировал разработки парового двигателя взамен двигателя на магической тяге, старался убедить тайную канцелярию в том, что из иномирных магов надо выкачивать не столько магию, сколько технические знания их миров. Он заседал в рейтнате и обладал немалой властью.
Его жизнь рухнула, когда единственная и горячо любимая дочь стала жертвой мага-маньяка. Дирас требовал найти убийцу, пробовал вести собственное расследование, но оно неизменно приводило его в тупик, как и ищеек. Бессилие власти в самом важном для него вопросе заставило Дираса оставить пост члена рейтната, а потом и вовсе уйти в подполье, негласно поддерживая и возглавляя оппозицию к императору. Собственно, Алеся пришла к выводу, что Дирас убедился в виновности Хальера в смерти дочери и понял, что единственный способ добраться до главы тайной канцелярии и отомстить — это сперва скинуть с престола его верного друга императора.
«Интересно, на основании каких фактов он счел Хальера неопровержимо виновным, — задумалась Алеся. — Да, косвенных улик масса, но умный человек прекрасно понимает, насколько легко можно подтасовать косвенные доказательства, тем более — в магическом мире. Но мне важно другое — насколько сильно Дирас ненавидит Хальера? Готов ли он ввязаться в смертельно опасный проект освобождения пленников Греблина? Опасный со всех сторон: и со стороны сильных врагов, и со стороны самих спасаемых, действия которых невозможно предсказать. Рис так уверенно говорит, что иномирные маги спустя годы рабства сходят с ума…»
— Ты меня слушаешь? — донесся до нее голос Риса.
— Ась? — вскинула голову Алеся, ушедшая в свои мысли на середине пламенной речи собеседника о равенстве всех перед законом.
— Ты не считаешь, что закон должен быть выше императорских желаний?
— Считаю, считаю, по вашим законам так оно и есть, — нетерпеливо ответила Алеся, желая подробнее расспросить про Греблин.
— Какая разница, что написано в законах, если император покрывает убийцу? Ир Хальер сам признался, что убивал девушек, а никто и ухом не повел!
— Как признался? Когда? — подивилась Алеся.
— Знакомый ищейка рассказывал, что на последнее убийство ир сам выезжал, тело осматривал и место преступления, а потом сказал, что подозревать можно или чистого менталиста высокого уровня или сильного мага-универсала. Так вот: очень сильных менталистов у нас нет, а универсал один-единственный — ир Хальер!
— Ага, а сам Хальер не знает, что он единственный, потому и брякнул не подумав, — укоризненно покачала головой Алеся. — Маньяк-убийца не будет так опрометчиво наводить всех на мысль о своей причастности к преступлениям.
— Или он так уверовал в свою недосягаемость для правосудия, что ему сам черт не страшен, можно и похвалиться силушкой, — зло возразил Рис. — Тебе стоит прислушаться к моим словам и не рассчитывать, что ищейки тебя отправят на остров, если схватят. Я готов голову заложить, что тебя приведут к нему, к Хальеру, и живой ты от него не уйдешь!
— Допустим. Скажи, что ты знаешь об иномирных магах, живущих в Греблине?
— То, что не было случая, чтобы кто-то из них покинул остров живым и объявился в империи. То, что никого из них после задержания не видели. То, что с Греблина поступает в продажу уйма магии и император очень хорошо на ней наживается. То, что ученые маги Греблина ведут научные работы и пытаются возродить источники магии и портальное сообщение, что тоже требует уймы магии. То, что магов ловят постоянно, а значит — в Греблине регулярно освобождаются места для новых пленников. Полагаю, выводы ты можешь сделать самостоятельно.
— Да, — сдавленно ответила Алеся, — могу.
Рис покрутил головой по сторонам, посмотрел на занимающийся за окном рассвет.
— Я забуду тебя, да? — грустно спросил он.
— Да.
— Может, оставишь мне память? У меня есть магический амулет, стирающий воспоминания последних лет, на случай, если ищейки когда-нибудь меня схватят — так что сведения о тебе они не смогут узнать даже с помощью менталиста.
— Извини, но память оставить не могу, — развела руками Алеся.
— Все-таки не доверяешь мне, — печально сказал Рис. — Если бы ты поверила и поселилась в доме Дираса, то мы могли бы общаться, подружиться. Тебе не надоело скрываться в одиночестве? И сколько еще времени ты продержишься, прежде чем слетишь с катушек от постоянного преследования и сама начнешь убивать? Какие вообще у тебя планы?
«Уж точно мои планы состоят не в том, чтобы жить на содержании богатого рейта Дираса», — мысленно осадила парня Алеся, а вслух сказала тоскливо:
— Убивать не начну, не волнуйся, а планы — это слишком громко сказано. Хотелось бы вернуться домой, в свой мир. У нас небо голубое, а не сиреневое, луна по ночам светит одна, а солнце такое красное только ближе к закату. Я читала, что раньше многие маги умели создавать миниатюрные одноразовые порталы. Скажи, нелегал-подпольщик, можно ли где-то в империи купить обратный портал?
— Теперь нет, уже много лет нет. Ты знаешь, что обученный маг с пустым резервом очень чутко улавливает малейшие колебания магии в радиусе десятка миль вокруг себя? Ищеек специально отправляют патрулировать местность с пустым резервом, чтобы они проверяли все такие всплески, так что подпольные производства магических предметов давным-давно ликвидированы тайной канцелярией. Ворованными амулетами и магией приторговывают, но это мелочь, причем ир Хальер и тут держит руку на пульсе, так сказать, а подпольный рынок магических предметов кое-как функционирует только на других материках. Ты скажи, разве одномирников своих спасти не хочешь?
— Всей душой хочу, но как? Без портала нам некуда деться.
Рис придвинулся ближе и зашептал:
— В нашей империи сохранился один древний межмировой стационарный портал. У Дираса есть сведения, что маги Греблина исследовали его и пришли к выводу, что его можно запустить, если накачать магией. Только надо очень много магии, понимаешь? Если освободить всех рабов Греблина, то их общей магии должно хватить, понимаешь? Это реальный шанс спастись вам всем!
— Почему же император не пытается его запустить с помощью тех же рабов? — недоверчиво спросила Алеся. Идея оживления древних врат, заросших сорняками и облепленных гнездами птиц, показалась ей совсем уж утопической.
