Читаем без скачивания Охота на свиней - Биргитта Тротциг

Горд крайне возмущен и груб. Никаких исключений сделано не будет. Даже сам министр дал сведения о кол-ве рабочих часов с 24-го по 29-е июля. У Горда, очевидно, свои личные интересы. (Что-то, связанное с его возможной карьерой в новом гос. управлении по рационализации?) Похоже, единственная возможность — предоставить задним числом всему персоналу ГИЖ отпуск (который они используют позднее) на период с 24-го по 29-е июля. Кретинизм, конечно, но согл. Горду, это роли не играет. Для компьютерной системы все министерство — одно целое. 20 ушедших в отпуск сотрудников ГИЖ рассредоточатся среди 1000 остальных чиновников. Таким образом, вполне осуществимо, если «какой-нибудь б…ский компьютер не начнет думать самостоятельно».

В конце концов согласился подписать заявления об отпусках задним числом. Неприятно, но, похоже, наиболее правильное решение.

Несмотря ни на что, какое-никакое, но воскресение. Взял с собой детей на аэродром, куда сегодня прибыли собаки из военной школы собаководства в Соллефтео. Малин в восторге. Любовь к лошадям, кажется, на сегодняшний день подостыла. Всегда хотелось завести собаку, но Маргарета против, считает, что и так связана по рукам и ногам тремя детьми. А было бы неплохо, особенно для Петтера, у которого в Соллентуне сверстников почти нет. Утренним рейсом прибыли три красивые овчарки (лабрадоры?) — Хайнц, Турк и Матти. ГИЖ берет их напрокат за 150 крон в день. (Соглашение предусматривает собаковода, но за питание и размещение отвечаем мы). Пока будут жить в старом ангаре, удобнее всего на случай срочных вылетов на вертолете. По крайней мере, военная авиация раньше на ночь запирала собак в ангарах с реактивными самолетами — для предотвращения саботажа. Хайнц, Турк и Матти — собаки, вообще-то натасканные на поиск наркотиков, но они получили «дополнительное образование». Собаковод, унтер-офицер Хеллер, преисполнен энтузиазма. Таможня как раз начала использовать собак. «Пока единственное эффективное средство». Поинтересовался, правда ли то, о чем говорили по телевизору — что есть планы запускать таких собак в школьные классы, чтобы они обнюхивали парты. Унтер Хеллер с этим не сталкивался. Однако считает, что один вид овчарок в школе с корнем уничтожит всю «наркотическую заразу».

Петтер сперва немножко боялся собак, но потом быстро привык. Невероятно спокойные и милые животные. (Естественно, отобранные тщательнейшим образом). Вместе с унтером осмотрели ангар. Кое-где масляные пятна, которые необходимо убрать. Ничто так не опасно для обоняния, как нефтяные пары. Унтер долго распространялся о «гибельности» автомобилизации, лишила цивилизованного человека обоняния, «нашего самого прямого средства общения с природой». Унтер в восторге от моих детей, пусть приходят, когда захотят, только ни в коем случае нельзя сразу заходить к овчаркам — «может плохо кончится, если одежда вдруг будет хоть чуточку пахнуть свининой». Предложил как-нибудь позаниматься с детьми, научить их общаться с собаками и натаскивать их. «Привилегия, которая должна была бы стать доступной всем детям». С благодарностью принял предложение. Восторгу Малин нет предела.

Вырезал передовицу из «Свенска Дагбладет», «Хромосомы и преступления»:

«Нам необходимы более глубокие исследования причин преступности и антиобщественного поведения. По этому основополагающему вопросу во всех современных, привязанных к реальности, дискуссиях по проблемам политики в области криминалистики царит оглушительное единство. Чтобы лечить болезнь, надо знать, как она возникла и как развивается — это легко понять и принять.

Не всегда столь же легко и просто осознать, что помимо результатов исследования требуется и еще кое-что, а именно — готовность общества, тех, кто формирует общественное мнение, и властей согласиться с результатами исследований и в тех случаях, когда они не обещают светлого будущего, новых методов лечения, более коротких и менее трудных путей решения проблемы, помощи или смягчения ситуации там, где раньше вообще не было речи о какой-то помощи.

К этому типу — насколько можно судить сегодня — печальных, но от этого не менее важных результатов относятся те исследования, касающиеся связи хромосомных нарушений с неумением приспособиться к действительности и преступностью, о которых недавно рассказал профессор Ханс Форссман. Так называемые половые хромосомы нормально распределяются следующим образом — у женщин две X-хромосомы, у мужчин — одна X-хромосома и одна Y-хромосома. Самое поразительное в представленном господином Форссманом материале то, что у небольшой группы мужчин обнаружен ненормальный набор хромосом — одна X и две Y, и это нарушение — благодаря еще, вероятно, не совсем ясному механизму — создает очевидную опасность антиобщественного поведения и преступности.

Результаты г. Форссмана во многих отношениях наводят на размышления. Прежде всего, разумеется, огромное значение имеет тот факт, что мы получили фундаментальный, принципиально легко определяемый биологический критерий для одной части той большой группы, которая обозначается расплывчатым термином „психопаты“.

Насколько радует этот успех в одной из главных областей науки, настолько же удручают те выводы, которые мы должны отчасти из этого сделать.

Начнем с того, что, как ни печально, но приходится констатировать, что знание в этом случае не дает ни малейшей надежды на помощь и лечение. Никакой возможности воздействовать на медицинское состояние тех, кого постигла такая ужасная судьба в жестокой игре хромосом, судя по всему, не существует.

В более широком смысле данная статья призвана умерить тот вид оптимизма, которым мы все бы хотели проникнуться, а именно — надежду на то, что с помощью мер, направленных на улучшение окружающей среды, мы сумеем покончить с антиобщественным поведением и преступностью. Ясно как день, что любой научный эксперимент подобного рода — а г. Форссман сам подчеркивает, что должно существовать множество других, еще неизвестных биологических факторов, действующих сходным образом, — сужает то пространство для маневра, в котором социальные и педагогические меры могут считаться эффективными. Горькая истина, но истина.

Значит ли это, что из углубленного понимания таких случаев как хромосомные отклонения нельзя извлечь ничего позитивного, каких-то человеческих ценностей? Вовсе нет. Отношение к этим людям и их близким должно безусловно меняться по мере проникновения в общество нового взгляда на положение вещей. Человек, по этой причине не способный приспособиться к обстановке, будет считаться тем, кем он и является — больным, инвалидом; агрессивное и осуждающее отношение сменится пониманием и сочувствием. Почти столь же важно и изменение вследствие этого отношения к родителям несчастных детей. Следует освободить их от дополнительного груза более или менее напрямую высказываемой критики за „неверное воспитание“, „чрезмерную материнскую заботу“ и т. п. Когда на смену предрассудкам и невежественному морализаторству придет научная истина, наступит чувство освобождения, даже если это будет жестокая истина».

Юхан постригся!!! Вечером сидел и просматривал набросок требования сметных ассигнований. Маргарета читала корректуру объявлений. «Dead line» для Юхана — 23.00, но он является, как правило, не раньше четверти двенадцатого (на что мы закрываем глаза). Сегодня пришел где-то около десяти. Долго стоял в прихожей, в темноте, объясняя, почему не хочет чая с гренками (обычно только этим и питается). М. вышла к нему и, увидев, что случилось, крикнула что-то вроде: «Юхан постригся!». Юхан буквально взлетел по лестнице и заперся у себя в комнате. Я поднялся наверх и попытался дружески поговорить с ним через дверь (речь ведь не шла о каком-то проступке, наоборот!). Юхан включил музыкальный канал радио, что сделало невозможным любой разговор. Пришла М. и попросила меня спуститься вниз. Абсолютно необъяснимая реакция: ведь Юхан мог бы воспользоваться тем, что, как ему известно, должно обрадовать нас. М. в недоумении — кто же постриг Ю. За обедом в шесть часов он был как всегда.

Лег в час. Не спится — чай? Не удержался и начал считать пульс, хотя М. запретила. «Учащается, пока ты считаешь». Возможно — но вдруг прозеваешь болезнь? Зажег свет и встал. М. что-то заподозрила. Поэтому сказал, что забыл сделать запись в дневнике, объяснение было принято. Пульс в 01.10 в лежачем положении: 92–86–89–75, в стоячем: 94–102-93–96.

Предотъездные хлопоты. Велел М. угомониться. Мы не обязаны наводить порядок в снятом помещении.

Заключительный рапорт из северного сектора, «химически очищен на 100 %», согл. нашему замечательному капитану Русе́ну. Очко в его пользу. (С другой стороны, капитану Русе́ну достался самый легкий район, самый маленький, самый бедный, лучше всех изолированный и хорошо «интегрированный» в военном отношении). Предложил Русе́ну перевод в район Висбю, где Клинг из-за своей некомпетентности застопорил все дело. Русе́н, однако, убежден, что лучше сначала очистить самый южный район, а потом приниматься за центр. Иначе транспорту, двигающемуся с юга в Руму, придется миновать заграждения и въезжать на очищенную территорию. Что может создать определенные проблемы. (Наверняка!). Тем не менее это идет вразрез с планами Горда. Деньги на установку в Руме получены лишь на условии, что она будет передвижная. По словам Горда, он теперь вынужден расстаться с Румой и возобновить работу на бойне в Хемсе или Хавдхеме. «Нам надо доказать нашу подвижность». Мысль, безусловно, очень важная, если смотреть чуть вперед. (Планы Русе́на ограничиваются лишь Готландом, поэтому у него совершенно неверные исходные посылки).