Читаем без скачивания Знаменитые случаи из практики психоанализа - Гарольд Гринвальд

Когда я начал лечить его, мои объяснения произвели на него сильное впечатление. Через несколько дней он прислал мне свой памфлет, который он написал несколько лет назад. Памфлет назывался «Ассоциация Нищих».

Указаниями на бесполезное стремление к превосходству являются вошедшие в привычку критицизм, раздражительность и зависть. Они представляют собой способы подавления других — в действительности или в фантазии, — что позволяет возвыситься самому. Конструктивная критичность всегда находится в каком-то осмысленном отношении с чувством общности. Там же, где мотивом становится просто относительное самовозвышение посредством унижения других, — налицо невротическая тенденция. Невротики часто используют правду с целью принизить остальных, и очень важно при изучении невротического критицизма не просмотреть элемент правды при наблюдении.

Раздражение, гнев обычно служат признаком того, что рассерженный человек чувствует себя в невыгодном положении, по крайней мере, временно. Невротики часто пользуются этим как оружием для запугивания тех, кто несет за них ответственность. Хотя в определенных критических ситуациях гнев представляет собой вполне понятное настроение, но если он становится привычкой — это верный знак состояния тревоги, нетерпения или чувства беспомощности и подавленности. Пациенты такого рода обычно весьма проницательны в отношении уязвимых мест других, которые они с успехом используют. Также они — умелые стратеги, когда нужно поставить другого в невыгодное положение еще до начала борьбы.

Что касается зависти, то она всегда является выражением неполноценности, чувства приниженности, хотя иногда она может стать стимулом к полезным действиям. Однако при неврозе зависть к успехам другого не ведет к здоровой соревновательности. Она останавливается как трамвай, не достигший конца маршрута, оставляя пациента в раздраженном и подавленном состоянии.

В мюзик-холлах часто исполняется такая популярная сценка: к публике выходит «силач» и с неимоверными усилиями поднимает громадный вес, а затем во время бурных аплодисментов публики к «силачу» подходит ребенок и легко, одной рукой уносит фальшивую тяжесть, после чего с лица «силача» пропадает гримаса напряжения. Множество невротиков пытаются обмануть нас именно с помощью таких тяжестей, и некоторые достигли искусности, разыгрывая напряжение от давления тяжелой ноши. На самом деле эта ноша такова, что с ней можно было бы танцевать, а не шататься как Атлант, держащий на своих плечах мир. Тем не менее нельзя отрицать, что невротики ощущают свою ношу очень остро. Они могут постоянно чувствовать себя утомленными, могут легко покрываться испариной и даже обнаруживать у себя симптомы туберкулеза. Каждое движение им дается с большим трудом, и они часто страдают от учащенного сердцебиения. Находясь в своем обычном состоянии депрессии, они постоянно требуют заботы от других и постоянно находят ее недостаточной.

Мне пришлось столкнуться со случаем агорафобии[39]. Это был мужчина пятидесяти трех лет, который не мог нормально дышать, когда находился в обществе других людей. Он жил вместе с сестрой и сыном, очень похожим на своего отца. Я попытался найти причину необычной сосредоточенности интереса на себе у этого человека. Выяснилось, что он был младшим ребенком в семье, которая состояла из восьми человек. Его родители были счастливой парой (мальчик больше тянулся к отцу, поскольку тот играл главную роль в семье, а мать относилась к детям несколько холодно), но в возрасте десяти лет мальчик осиротел. Воспитывал его дедушка, а когда приемным родителем становится дедушка, дети, как правило, получаются избалованными. У моего пациента было два старших брата, и именно во время ссор с ними у него случился первый приступ.

Первая сильная дружба-привязанность в жизни ребенка бывает у него с матерью. Поэтому если ребенок больше тянется к отцу, мы можем предположить, что мать не уделяет ему достаточного внимания: ей либо недостает доброты, либо она занята чем-то другим, либо более внимательно относится к младшему ребенку. В таких обстоятельствах ребенок переносит свою привязанность на отца, а в отношениях с матерью постоянно обнаруживает сопротивление.

Воспоминания людей о ранних годах своего детства часто бывают неточными, но благодаря опыту мы научились реконструировать обстоятельства этих лет, руководствуясь незначительными на первый взгляд намеками. Наш пациент сумел припомнить из своего детства лишь три происшествия, которые врезались в его память. Первое из них — смерть его брата — произошло, когда ему было три года. В день похорон он был со своим дедушкой. Когда его мать, заплаканная и удрученная, вернулась с кладбища, его дедушка поцеловал ее, прошептав слова утешения, и мальчик увидел слабую улыбку на лице матери. Его это так расстроило, что долгое время после этого он вспоминал с неприятным чувством улыбку на лице матери в день, когда был похоронен ее ребенок. Второе воспоминание содержало дружеский упрек его дяди, который спросил его: «Почему ты всегда так груб со своей матерью?» А третье воспоминание о том же периоде жизни относилось к ссоре между родителями, после которой он обратился к отцу со словами: «Папа, ты вел себя так смело, как солдат!». Он зависел от отца в значительно большей степени, чем от матери, и тот, в свою очередь, сильно его баловал. И хотя он понимал, что у матери характер лучше, все же его всегда больше влекло к отцу.

Все эти воспоминания, которые, по-видимому, относились к третьему или четвертому году жизни пациента, указывали на воинственное отношение к матери. Очевидно, что в первом и третьем воспоминаниях его памятью руководило критическое отношение к матери и стремление оправдать свою более сильную привязанность к отцу. Легко угадать, что заставило его отвернуться от матери: он был слишком избалован ею же, чтобы примириться с появлением младшего брата, того самого брата, который, видимо, невинно фигурирует в первом воспоминании.

Этот пациент женился в возрасте двадцати четырех лет, но из-за тех требований, которые предъявляла ему жена, брак разочаровал его. Браки между двумя избалованными детьми всегда бывают несчастливыми, так как каждый из супругов ожидает чего-то от другого, но не спешит давать. Этот человек перепробовал множество разных профессий, но безуспешно. Однако у его жены это не вызвало сочувствия. Она часто говорила, что предпочла бы быть любовницей богатого человека, чем женой бедного, и, в конце концов, их союз распался. Хотя наш пациент не был по-настоящему бедным человеком, в отношении жены он проявлял чрезвычайную скупость, так что развод с ним был для нее формой мести.

После развода этот мужчина впал в женоненавистничество и у него появились гомосексуальные наклонности. Отношений с мужчинами как таковых у него не было, но он постоянно испытывал желание их обнимать. Как это обычно случается, в этой склонности к гомосексуальности проявилась трусость. Дважды потерпев неудачу в отношениях с женщинами — сначала со своей матерью, а затем с женой — он теперь пытался обратить свое сексуальное влечение в сторону мужчин с тем, чтобы избежать новых возможностей унижения со стороны женщин. Для того, чтобы утвердить в себе такую тенденцию, человек легко может исказить свое прошлое, изменив в воспоминаниях некоторые переживания, которые затем используются как доказательства врожденных гомосексуальных наклонностей. Поэтому-то пациент «припомнил» то, что у него были любовные отношения со школьным учителем и что в юности друг склонял его к совместной мастурбации.

Определяющую роль в поведении этого человека играло то, что он был испорченным ребенком, который хотел только получать, ничего не отдавая взамен. Его агорафобия явилась результатом, с одной стороны, страха перед женщинами, а с другой, опасения встречаться с мужчинами, так как он боялся стать зависимым от них в эротическом отношении. Эта борьба чувств привела к расстройствам желудка и дыхания. Такое глотание воздуха в напряженном состоянии, которое вызывает скопление газов в желудке, тревогу, учащенное сердцебиение и, кроме всего прочего, воздействует на дыхание, встречается у многих нервных людей. Когда мне удалось объяснить ему его состояние, пациент задал обычный вопрос: «Что мне делать для того, чтобы не глотать воздух?». В таких случаях я иногда отвечаю: «Я могу вам объяснить, как сесть на лошадь, но я не могу объяснить, как на нее не сесть». Или иногда я советую: «Если у вас возникает желание отправиться на поиски встреч, быстро проглотите воздух». Этот пациент, как и некоторые другие, глотал воздух даже во сне, но после моего совета он начал контролировать себя и сумел порвать с этой привычкой. Глотание воздуха ночью и рвота при пробуждении встречаются у тех пациентов, которые страдают от болей в животе и от приступов тревоги, когда их беспокоит какая-то трудная ситуация, ожидаемая на следующий день. Выздоровление нашего пациента началось тогда, когда он осознал свою установку капризного ребенка на то, чтобы брать, не давая. Ему стало ясно, что, прервав сначала нормальную половую жизнь, а затем успокоившись на фиктивных гомосексуальных отношениях (в которых он также остановился, испугавшись опасности), он на самом деле проделал сложный путь к ничегонеделанью. Последним препятствием в лечении был его страх смешаться с незнакомцами, которым не было до него никакого дела, — с людьми на улицах. Этот страх, в свою очередь, возник под влиянием более глубокого мотива агорафобии, заключавшегося в том, чтобы исключить любые ситуации, в которых этот человек не был центром внимания.