Я сидела рядом с ним на одном из глубоких бархатных диванов, пытаясь понять, что за чувство закралось в меня. Я, наконец, поняла, что же это было — расслабление. Я никогда не была особо мягким человеком, всегда взвинченная и ждущая чрезвычайной ситуации, чтобы отразить удар. Но сегодня вечером я была странно непринужденной. Возможно, дело было в том, что я была в ситуации, когда мне не надо было защищать себя или что-то доказывать. А возможно, дело было в теплом тельце малыша, спящего на моих руках.
И когда я отклонилась назад с Люком, я оказалась под теплым боком Джека, так как одна из его рук была закинута на спинку дивана. Закрыв глаза, я позволила себе положить голову ему на плечо. Только на одно мгновение. Одна из его рук коснулась моего лица, а затем начала поглаживать мои волосы.
— Что ты добавляла в эту проклятую сангрию, Хэвен? — услышала я мягко заданный вопрос Джека.
— Ничего, — сказала она, защищающимся тоном. — Белое вино, в основном. Я выпила столько же, сколько и Элла, и все в порядке.
— Я в порядке тоже, — запротестовала я, пытаясь удерживать свои глаза открытыми. — Только… — я сделала паузу, пытаясь сконцентрироваться, чтобы правильно построить слова. На языке я чувствовала привкус скотча. — В сон клонит.
— Элла, дорогая, — голос Джека дрожал от смеха, а его рука отодвинула мои волосы. Через его пальцы пробивался свет, а он продолжал перебирать пальцами, нежно поглаживая мои виски. Я снова закрыла глаза и спокойно сидела, надеясь, что он не остановится.
— Который час? — пробормотала я, зевая.
— Восемь тридцать.
Я услышала, как Хэвен спросила:
— Может, мне сделать кофе?
— Нет, — сказал Джек, прежде чем я успела ответить.
— Ликер может ударить в голову уставшему человеку, — произнес Харди с сочувствием. — Похожее происходит на буровой установке. Несколько недель ночной сменой, и устаешь так, что банка пива сваливает с ног.
— Я все еще привыкаю к режиму Люка, — сказала я, растирая сонные глаза. — Нельзя сказать, что он хорошо спит. Даже для младенца.
— Элла, — сказала Хэвен доброжелательно и заботливо, — у нас есть еще одна спальня. Почему бы тебе не расположиться там сегодня? Я позабочусь о Люке, а ты сможешь немного отдохнуть.
— Нет. Все так хорошо… Вы такие… Мне всего лишь надо… — я сделала паузу, чтобы зевнуть, и забыла о том, что хотела сказать. — Надо найти лифт, — сказала я неопределенно.
Хэвен подошла ко мне и забрала ребенка с рук.
— Я положу его в люльку.
Мне было жаль, что я не могла провести еще пять минут под боком у Джека. Мускулы под его футболкой подпирали мою щеку так упруго, так чудесно.
— Еще чуть-чуть… — пробормотала я, прячась глубже. Я вздохнула и начала дремать, смутно прислушиваясь к тихой беседе вокруг.
— …трудно то, что она делает…
— … как там дела с парнем из Остина?… — спросил Харди.
— Все еще не завершено, — ответил Джек полным презрения тоном. И хотя я хотела сказать хоть что-то в защиту Дэйна, но была слишком измотана, чтобы издать хоть звук.
А потом или я слишком долго дремала, или вокруг установилась тишина, но я ничего больше не слышала в течение некоторого времени.
— Элла, — в конце концов услышала я, и раздраженно покачала головой. Мне было очень удобно, и я хотела, чтобы голос исчез.
— Элла, — что-то мягкое и горячее пощекотало мою щеку. — Позволь мне провести тебя в твою квартиру.
Я была слишком измучена, чтобы понять, что во сне я буквально вырубилась перед ними и сейчас оказалась на коленях у Джека.
— Хорошо. Да. Извиняюсь, — я изо всех сил рванулась вверх, пытаясь поймать равновесие.
Джек протянул руку, чтобы поддержать меня.
— Полегче.
Раскрасневшаяся и хмельная, я нахмурилась.
— Я не пила слишком уж много.
— Мы знаем это, — сказала Хэвен успокаивающе, и бросила на своего брата предупреждающий взгляд. — Ты — последний человек, который может ее дразнить, мистер Спящая Инерция.
Джек усмехнулся и пояснил мне:
— Я встаю в семь утра каждое утро, но на самом деле толком не просыпаюсь до самого обеда. — Он продолжал поддерживать мои плечи своими руками. — Давай, голубоглазка! Я помогу тебе найти лифт.
— Где ребенок?
— Я только что покормила и переодела его, — сказала Хэвен.
Харди поднял люльку Люка и передал ее Джеку, который взял ее свободной рукой.
— Спасибо, — я бросила на Хэвен печальный взгляд, когда она подала мне сумку с памперсами. — Приношу извинения.
— За что?
— За то, что уснула вот так.
Хэвен улыбнулась и подалась вперед, чтобы обнять меня.
— Не о чем сожалеть. Какие могут быть счеты между друзьями? — Ее тело было гибким и сильным, а маленькая ручка поглаживала мою спину. Этот жест удивил меня своей простотой и непринужденностью. Я неловко обняла ее в ответ. — Она мне нравится, Джек.
Джек ничего не ответил, а лишь подтолкнул меня к прихожей.
Я едва передвигалась, полуслепая от утомления, пошатываясь из стороны в сторону. Потребовалась большая концентрация, чтобы делать шаг за шагом.
— Не знаю, почему я так устала сегодня вечером. Полагаю, все это просто копилось во мне, вот и все. Просто меня все вымотало, я полагаю… — Я чувствовала, как рука Джека спустилась к моей пояснице, подталкивая меня вперед. Я решила говорить как можно больше, чтобы поддерживать себя в сознании. — Знаешь, хроническое нодо… недосып…
— Недосыпание.
— Да, — я помотала головой, чтобы прояснить ее. — Это становится причиной пробелов в памяти и повышения кровяного давления. И это приводит к профессиональным рискам. Какая удача, что я не могу быть им подвержена. Единственное, что может произойти со мной на работе, так это то, что я упаду вперед и стукнусь головой о клавиатуру. Если когда-нибудь отпечаток клавиатуры будет у меня на лбу, то будет совершенно понятно, что случилось.
— Идем сюда, — сказал Джек, подводя меня к лифту. Я искоса посмотрела на ряд кнопок и добралась до одной. — Нет, — сказал он терпеливо. — Это девять, Элла. Нажми на перевернутую вверх тормашками девятку.
— Они все тут вверх тормашками, — сказала я, но все же сумела найти шестерку. Встав в углу, я сложила руки на животе. — Почему Хэвен сказала «она мне нравится»?
— А почему ты должна ей не нравиться?
— Просто… просто если она говорит это тебе, то это подразумевает… — я пыталась сфокусироваться на одной мысли, — …кое-что…
Послышался его тихий смешок.
— Не стоит думать об этом сейчас, Элла. Оставь это на потом.
Это казалось хорошей идеей.
— Хорошо.
