– Дункан родился и вырос в наших горах, – сказала Элспет. – Значит, когда-то он носил и накидки.
Дункан стрельнул в нее взглядом.
– Носил, – согласился он. – Только в городе в них неудобно.
– Неужели удобнее день-деньской ходить в штанах и никогда не давать свободы телу? И не лучше ли наши сине-зеленые узоры этого твоего цвета смерти? – Беток распахнула дверцы шкафа, выбрала из стопки сложенных накидок самую яркую – с квадратами синего, красного, желтого, коричневого цвета на густо-зеленом фоне.
– Если носишь цвета земли, то она тебя защищает, – объяснила Беток, разворачивая ткань.
Дункан не шелохнулся, пока она оборачивала вокруг него кусок шотландки, забросив свободный конец через плечо.
– Я не могу принять такой дорогой подарок, – сказал он наконец. – Позвольте мне заплатить.
– Ни за что! – воскликнула Беток. – Если откажешься – удачи тебе не видать. – Она взглянула на него в упор. – А тебе, Дункан Макрей, удача не помешает.
Он невесело усмехнулся.
– Это точно… Замечательная работа, – добавил Дункан, поворачиваясь к свету, чтобы рассмотреть узор. – С детства не видел таких красивых накидок. Мягкая, теплая… Спасибо. Я ваш должник, Беток, – и за накидку, и за исцеление Лазайра и мое собственное. – Он потер переносицу, где теперь не было и следа от ушиба.
От уголков зеленых глаз Беток разбежались морщинки.
– На здоровье, Дункан Макрей. Денег с тебя я не возьму. Настанет день, и ты сможешь отблагодарить меня, потому что я попрошу тебя о помощи.
Дункан удивленно вскинул брови, но промолчал. Только кивнул в ответ.
От зловещих слов Беток сердце Элспет стиснула ледяная рука страха. «Ему нужно уехать, – твердила про себя девушка. – Уехать, чтобы спастись. Прошу тебя, Господи, – мысленно взмолилась она, – пусть получит подписи и уезжает!»
– Здорово, – отметил Магнус. – Настоящий горец!
Элспет вскинула глаза на улыбающегося Дункана. Он расправил плечи, опустил ладони на бедра – и столичный законник исчез, а на его месте и впрямь появился истинный горец, необузданный и отважный. Глаза вспыхнули синими льдинками, а сам он, казалось, дышал силой и гордостью.
Затаив дыхание, Элспет смотрела на него… и понимала, что любит этого человека. Любит и не может больше сопротивляться этому чувству.
– Мы скоро отправляемся на охоту, – подал от двери голос Магнус. – Пойдешь с нами, Макрей?
– Конечно.
– А на кого охота, на Макдональдов? – неожиданно резко выпалила Элспет.
Дункан со смехом покачал головой.
– Всего лишь на оленя, малышка, – сказал он. – Довольно уже вам охотиться на Макдональдов.
ГЛАВА 11
Кеннет чертыхнулся, отпустил тетиву лука и в возмущении уставился на Элспет. Та совершенно некстати чихнула, и едва слышный звук спугнул стадо оленей, которых охотники преследовали все утро.
– Извини, – виновато пробормотала девушка. Она лежала, как и Кеннет, Магнус и Дункан, на животе, распластавшись в высоком, влажном вереске. С этого наблюдательного пункта на вершине холма отлично просматривались окрестности, и сейчас на глазах у охотников стадо оленей скрылось в густой березовой роще. Элспет со вздохом приподнялась, села и… снова чихнула, вдохнув пряный аромат вереска.
– Элспет… – грозно начал было Кеннет.
– Ну ладно тебе, малышка же не виновата, – вступился Дункан. Он встал с сырой земли, потянулся, раскинув руки. – Найдем мы оленей, не беспокойся. Уж сколько лежим тут ничком; все устали, промокли и проголодались.
– Еще как проголодались, – буркнула Элспет.
– Нужно было оставить тебя дома, – ворчливо заявил Кеннет, с трудом выпрямляя затекшие ноги. Его обиженная мина не удивила Элспет. Охота на оленей была любимым занятием Кеннета, и он постоянно упрекал сестру в неумении выжидать, а пуще того – в нежелании убивать добычу. Но все же частенько приглашал ее на охоту, зная, что без дара Элспет отыскать оленей будет куда сложнее.
Девушка чувствовала присутствие животных. В отличие от угрюмого, почти гнетущего ощущения близкого стада быков олени казались ей дуновением ветерка – свежего, легкого, мимолетного. Ей нравилась гордая стать этих красивых созданий, их окрас цвета матери-земли, их бесшумная грация.
Кеннет был прав – она действительно не любила смотреть, как гибнут олени, но на охоту сегодня пошла. Отлично понимая, почему она это сделала… Искоса взглянув на Дункана, девушка поднялась и отряхнула накидку от налипших веточек вереска.
С самого рассвета четверо охотников преследовали стадо оленей, то настигая их в долинах, то вновь упуская, как и сейчас, в непроглядной зелени рощ. И братья ее, и Дункан вооружились луками, захватив из замка колчаны, полные длинных тисовых стрел. Не раз и не два за это утро они останавливались, выжидая и осматриваясь; охота на оленя требовала терпения, многочасовых засад, проводимых в настороженном молчании. Куда приятнее, думала Элспет, просто бродить по холмам, любуясь свободолюбивыми животными, чем преследовать их и, улучив момент, убить.
Девушка вскинула глаза к небу. День выдался хмурый и сырой, накидка ее пропиталась влагой, на коленях темнели грязные разводы, коса намокла. Продрогшая и голодная, Элспет уже не могла дождаться конца охоты.
Наклонившись к Магнусу, Дункан что-то тихо сказал; тот кивнул в ответ. «Ты красив, Дункан Макрей», – невольно вспомнились девушке слова Беток. Очень красив… Строгие, чистые черты лица, черные стрелы бровей, бездонная синева глаз в опушении густых ресниц… Он снова что-то произнес; глубокий и низкий голос его неизменно трогал самые потаенные струнки души Элспет.
Она тяжело вздохнула. Тяга к человеку, которого и быть-то здесь не должно, которому давно пора оседлать своего красавца вороного и мчать назад, на службу к королеве, эта непреодолимая тяга день и ночь терзала ее сердце. Сколько раз за прошедшую неделю Элспет ловила себя на том, что зачарованно смотрит на него. Сколько раз замечала она и ответную вспышку в глубине пронзительных синих глаз.
Она то мечтала повернуть время вспять, чтобы не было их поцелуя на холме эльфов… то мечтала хотя бы еще раз ощутить прикосновение его губ. Потом он уедет… но у нее останется память о будоражащем, волшебном чувстве полета, которое она испытала в его объятиях. Вот и сейчас при взгляде на него у Элспет земля уходила из-под ног.
Сегодня поверх одной из своих белоснежных дорогих рубашек Дункан надел подаренную Беток накидку; а Фрейзеры одолжили ему длинные, до колен, шерстяные гольфы и пару крепких кожаных ботинок. Самый подходящий наряд, думала Элспет. Уж куда лучше для охоты среди сине-зеленых вересковых холмов, чем его кошмарный плащ «цвета смерти», как сказала Беток. Взгляд Элспет скользнул от мощных плеч, накрытых черными блестящими прядями волос, вниз, к длинным мускулистым ногам, сильные линии которых подчеркивали шотландские гольфы.
