Как следует из вышесказанного, для решения задачи карьерного роста Чубайсу постоянно требовались бюджеты. Главными его политическими противниками на тот момент были Борис Березовский и компания, с которыми тесно контактировал премьер-министр Черномырдин. И они не позволили Чубайсу не только стать премьером (собственно, не исключено, что Ельцин отлично понимал: если представитель либеральной элитной группы станет премьером, то он долго не проживет), но и даже занять место единственного первого вице-премьера. В результате пришлось отказываться от коротких планов и начинать строить длинный.
Чубайс долго искал кандидата на пост второго «первого вице-премьера», который подходил бы сразу по нескольким пунктам: это должен был быть человек, который не имел связей с Березовским, нравился бы Ельцину и, что тоже немаловажно, в силу своих способностей, организационных и интеллектуальных, не мог бы стать реальной конкуренцией самому Чубайсу. Выбран был Борис Немцов, и вроде бы все получилось, но произошел еще один затык.
Министром финансов на тот момент был абсолютно ельцинский вассал — Александр Лившиц. Чубайс планировал его заменить своим человеком, Алексеем Кудриным (без бюджета — никуда!), но Ельцин отказывался — Лившиц ему был куда приятнее. И Чубайсу пришлось сделать специфическую крокозябру — самому стать не только первым вице-премьером, но и министром финансов. Фокус тут в том, что первый вице-премьер выше министра на две позиции, и это примерно то же самое, как если бы командир полка одновременно командовал ротой в одном из своих батальонов. Именно по этой причине назначения были разнесены на полторы недели: Ельцин все это время Лившица не снимал. Собственно, аппаратной логики в этом назначении не просматривалось, контроль Чубайса над Минфином был слабым, довольно скоро ему пришлось уйти, и на пост министра один из олигархов пролоббировал своего человека — Михаила Задорнова.
Важно же здесь было то, что Лившиц, которому очень нравилось быть министром финансов, затаил обиду на Чубайса. Перейдя на пост заместителя руководителя администрации президента РФ по экономике, он создал Экономическое управление президента РФ и поставил ему задачу скомпрометировать Чубайса перед Ельциным как администратора и управленца.
Отметим, что поводов для таких выводов было много, и уже к середине августа (то есть менее чем через полгода после перестановок) Чубайс почувствовал: кресло под ним закачалось. Собственно, не нужно забывать и активность Березовского и «Тани-Вали» (Валентин Юмашев стал преемником Чубайса на посту главы администрации). Но без объективной картины деятельности Чубайса, которую давало как раз Экономическое управление, ничего бы не вышло. К слову, с Березовским у Экономического управления отношения были нисколько не лучше, чем с Чубайсом.
В реальности Ельцин принял окончательное решение по отставке Чубайса после убийства Михаила Маневича (который был одной из главных фигур в рамках разработанного Чубайсом плана продвижения во власть, и в его смерти Чубайс, возможно небезосновательно, как раз Березовского и обвинял), поскольку соответствующую политическую карту Чубайс разыграл с серьезными ошибками. Впрочем, это уже другая история. Для нас важно, что уже с конца июня вся либеральная тусовка в Центробанке и правительстве начала себя чувствовать не очень уютно.
Причем жаловаться было некому — Экономическое управление само никаких решений не генерировало, оно только писало комментарии к тем текстам, которые ЦБ и правительство сами присылали президенту. Этого оказалось достаточно: качество работы и понимание экономики и финансов у либеральной команды оказались настолько низкими, что не выдерживали даже самой мягкой критики.
И в этой ситуации либеральная команда, которая уже знала, что Экономическое управление готовит стратегический доклад для президента о последствиях проводимой ею политики (он был написан в сентябре, представлен президенту в начале октября и содержал положение о неизбежности дефолта к концу лета — началу осени 1998 года в случае продолжения политики Минфина), решила этот доклад упредить. Для этого выбрали стандартный аппаратный ход: нужно было привязать действующих лиц, оказавшихся под угрозой увольнения, к публичной и политически значимой кампании, которая про длится достаточно долго, чтобы угроза быстрого увольнения отступила.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
В качестве такой кампании была выбрана деноминация. Анатолий Чубайс и Сергей Дубинин обратились к президенту, и тот, поскольку ему понравилась идея «зафиксировать» падение инфляции как его собственное достижение, решил подписать указ о деноминации. Указ был подписан 7 августа 1997 года (напомню, Маневича убили 18 августа) и практически гарантировал творцам будущего дефолта (Дубинину, Алексашенко, Чубайсу, Задорнову, Игнатьеву и Кудрину) возможность бесперебойной работы по его организации до начала весны 1998 года. Отметим, что, разумеется, при их политике никакой остановки инфляции быть не могло, просто ее накопили, используя рынок государственных краткосрочных облигаций (ГКО) как резервуар, и в августе 1998 года соответствующий потенциал вывалился на рынок одномоментно, вызвав в России одну из самых крупных экономических катастроф последних десятилетий.
К сожалению, объяснить такие тонкости Ельцину было невозможно. В марте 1998 года он отправил Чубайса в отставку, но предотвратить дефолт было уже нельзя. Все его творцы (за исключением Алексашенко, который оказался уж слишком «интеллигент») отлично себя сегодня чувствуют во власти, поскольку разбор полетов не проводился, а денег эти ребята на рынке ГКО «заработали» столько, что легко откупились от отдельных попыток в чем-то разобраться на уровне не политическом, а правоохранительном.
Читатель. А Чубайс?
Теоретик. Не поняли? Если бы Чубайс не отождествлял себя с идеей «разрушения социализма и СССР», он мог бы отказаться от идеи ГКО как опасной для интересов страны и, свалив дефолт на Задорнова, Дубинина и всю либеральную команду, выиграть политическую партию. Вплоть до того, что мог вместо Примакова — Маслюкова возглавить правительство в августе 1998 года. Но его сверхценные идеи помешали его же желанию построить политическую карьеру, и в итоге Чубайс навсегда покинул российское политическое поле.
Практик. Но вернемся к перечислению типов несистемных элементов. Седьмой — «агрессоры-руководители». Это тип, противоположный пятому, «агрессорам». Сюзерены, которые в силу каких-то психологических причин начинают истреблять некоторых своих вассалов. В подавляющем большинстве случаев такая политика имеет психологические причины (зависть к излишне успешному вассалу, страх, что он слишком быстро делает профессиональную карьеру, и так далее, и тому подобное). Исключение — если вассал сам оказался агрессором.
В любом случае такая ситуация не идет на пользу сюзерену, поскольку демонстрирует его ошибки — либо прошлые (выбор не того вассала), либо текущие.
Теоретик. Для властной группировки такие сюзерены представляют проблему, но мы уже убедились, что в реальной жизни всегда так: получая какой-то ресурс, вместе с ним получаешь и проблемы. Решение здесь то же, что и в других случаях: превратить недостаток в достоинство, например использовать такого сюзерена для поиска потенциальных предателей.
Практик. Восьмой тип — внекомандные члены группировки. Такие люди возникают в том случае, если их высокопоставленный сюзерен, обеспечивавший ресурсы всей группировке, неожиданно выпадает из команды (по возрасту, здоровью или умирает). Теоретически его должен заменить один из непосредственных вассалов, но если замена не была подготовлена, произвести ее невозможно. В результате вся группировка может оказаться вне игры.
Теоретик. Этот вариант мы уже рассматривали выше на примере советского Политбюро. Группа вассалов, оставшаяся без сюзерена, практически не имеет шансов сохраниться как единая команда. В результате на «рынке вассалов» появляются своего рода «ронины», готовые присягнуть новому сюзерену. В принципе, в интересах всей группировки (к которой принадлежал выбывший сюзерен) как-то пристроить этих людей, чтобы они не унесли на сторону командные секреты; но найти им нового сюзерена, способного гарантировать верность, не так-то просто, поэтому чаще всего «ронины» выводятся в запас. Как видите, хотя Власть и предусматривает пожизненную гарантию занятости, это гарантия до конца жизни сюзерена, а не вассала.
