Вышинский. В чем заключался план этого контрреволюционного выступления?
Розенгольц. Тут у Тухачевского был ряд вариантов. Один из вариантов, на который он наиболее сильно рассчитывал, это возможность для группы военных, его сторонников, собраться у него на квартире, под каким-нибудь предлогом проникнуть в Кремль, захватить кремлевскую телефонную станцию и убить руководителей партии и правительства.
Вышинский (к Крестинскому). Вы подтверждаете это?
Крестинский. Да, подтверждаю. Совещание это было у Розенгольца.
Розенгольц. Мы с Крестинским обсуждали вопрос о возможном террористическом акте в отношении Председателя Совнаркома Молотова.
Вышинский. Обвиняемый Крестинский, обсуждали вы вопрос о террористическом акте против Вячеслава Михайловича Молотова?
Крестинский. Мы обсуждали с ним вопрос иначе — в более широком разрезе...
Вышинский. Этот вопрос стоял у вас?
Крестинский. Мы с ним говорили вообще о необходимости восстановить террористическую деятельность троцкистов, прервавшуюся после смерти Пятакова, и на эту тему мы говорили с Розенгольцем и Гамарником, говорили о необходимости террористических актов против руководителей партии и правительства.
Вышинский. Против кого именно?
Крестинский. Имелись в виду Сталин, Молотов и Каганович, но специально террористического акта в отношении Молотова в деталях мы не обсуждали.
Вышинский. Меня не интересуют детали. Был у вас разговор о подготовлявшемся террористическом акте против товарища Молотова?
Крестинский. Не о подготовлявшемся, а о необходимости подготовить.
Вышинский. Итак, вы говорили о необходимости подготовить террористический акт для того, чтобы его совершить?
Крестинский. Да, конечно.
Вышинский. Правильно ли, что вы систематически торопили с переворотом Тухачевского?
Крестинский. Начиная с ноября 1936 года, я был решительным сторонником максимального ускорения этого переворота. Торопить Тухачевского не приходилось, ибо у него было такое же настроение, и он сам поставил перед нами — перед правыми, передо мной, Розенгольцем и Рудзутаком — этот вопрос. Наши настроения в вопросе о перевороте совпадали.
Вышинский (Розенгольцу). Что вы скажете о ваших встречах с Гамарником?
Розенгольц. Я подтверждаю те показания, которые я давал на предварительном следствии.
Вышинский. Какие именно?
Розенгольц. Относительно Гамарника основным моментом является то, что Гамарник сообщил о своем предположении, по-видимому согласованном с Тухачевским, о возможности захвата здания Наркомвнудела во время военного переворота. Причем Гамарник предполагал, что это нападение осуществится какой-нибудь войсковой частью непосредственно под его руководством, полагая, что он в достаточной мере пользуется партийным, политическим авторитетом в войсковых частях. Он рассчитывал, что в этом деле ему должны помочь некоторые из командиров, особенно лихих. Помню, что он назвал фамилию Горбачева.
Вышинский. Значит, кроме того, что Тухачевский вас посвящал в план своего преступного заговора, вас также посвящал в этот план и Гамарник?
Розенгольц. Да.
Вышинский. Продолжайте.
Розенгольц. Преступно была использована внешняя торговля в отношении расхищения средств для финансирования троцкистского движения. Назову два наиболее крупных примера. Первое — это операции, которые осуществлял Краевский, в размере до 300 тысяч долларов, которые были переданы троцкистской организации или Троцкому непосредственно.
Вышинский. В распоряжение Троцкого?
Розенгольц. Да.
Вышинский. Краевским?
Розенгольц. Да.
Вышинский. По вашему поручению?
Розенгольц. Да. Осуществлялось это через соответствующие фирмы путем использования Седова в качестве комиссионера. Затем это финансирование было организовано также мною лично, когда я вошел в соглашение с одним официальным лицом в Москве при заключении договора.
Вышинский. С каким официальным лицом?
Розенгольц. С представителем одного из государств.
Вышинский. Одного из иностранных государств?
Розенгольц. Да. Относительно соглашения, по которому, примерно, около 110 тысяч долларов ежегодно, в течение трех лет, должен был получать Троцкий.
Вышинский. Так что финансирование Троцкого было вами налажено регулярно и как следует?
Розенгольц. Да.
Вышинский. Это более крупное, а по мелочам? Например, в 1933 году было передано в распоряжение Троцкого 2 тысячи фунтов стерлингов?
Розенгольц. Это помимо меня, но с моего ведома, конечно.
Вышинский. Это по линии внешней торговли, а вы были тогда...
Розенгольц. Я был наркомом внешней торговли и с моей санкции и с ведома...
Вышинский. Значит, вами. Значит, 2 тысячи фунтов стерлингов передано. Это — тоже крупная сумма, но перед 110 тысячами долларов — это мелочь. А в 1934 году 15 тысяч фунтов стерлингов тоже было передано Троцкому?
Розенгольц. Да, 15 тысяч фунтов, потом еще один раз 10 тысяч фунтов.
Вышинский. 15 тысяч, потом 10 тысяч, потом 2 тысячи, набирается уже 27 тысяч фунтов стерлингов.
Розенгольц. И еще 20 тысяч марок.
Вышинский. Значит, деньги все-таки приличные. К этому еще добавить 300 тысяч долларов. За какой срок?
Розенгольц. Это с 1933 года. По Экспортлесу — 300 тысяч.
Вышинский. По Экспортлесу — это особо. Дальше, еще что вы имеете показать?
Розенгольц. Теперь я хотел отметить еще, что в более ранние годы — в 1923 году, в связи с имевшимся у меня деловым контактом...
Вышинский. С кем?
Розенгольц. С немецкими военными кругами, Троцкий предложил передать Секту сведения о советских военно-воздушных силах.
Вышинский. И вы передали?
Розенгольц. Да, я эти сведения передал.
Вышинский. Кроме денег Троцкому, вы еще передали шпионские сведения Секту?
Розенгольц. Да, да, это было в 1923 году.
Вышинский. И позже, потом?
Розенгольц. Начиная с 1931 года передавались сведения о заказах по внешней торговле.
Вышинский. Секретные, государственные?
Розенгольц. Да.
Вышинский. Вам неизвестно, еще кто-либо другой передавал ли аналогичные сведения Секту в то время?
Розенгольц. Я знал, что у Крестинского была какая-то нелегальная связь с рейхсвером.
Вышинский. Обвиняемый Крестинский, о какой связи с рейхсвером говорит Розенгольц?
Крестинский. В 1921 году Троцкий предложил мне, воспользовавшись встречей с Сектом при официальных переговорах предложить ему, Секту, чтобы он оказывал Троцкому систематическую денежную субсидию для разворачивания нелегальной троцкистской работы, причем предупредил меня, что если Сект попросит в качестве контртребования оказание ему услуг в области шпионской деятельности, то на это нужно и можно пойти. Я поставил этот вопрос перед Сектом, назвал сумму 250.000 марок золотом, то есть 60.000 долларов в год. Генерал Сект, поговоривши со своим заместителем, начальником штаба, дал принципиальное согласие и поставил в виде контртребования, чтобы Троцкий в Москве или через меня передавал ему, хотя бы и не систематически, некоторые секретные и серьезные сведения военного характера. Это контртребование генерала Секта было принято и, начиная с 1923 года, этот договор стал приводиться в исполнение.
Вышинский. Вы передавали шпионские сведения?
Крестинский. Да. Мне приходилось также получать пару раз деньги.
Вышинский. От кого приходилось вам получать деньги?
Крестинский. От генерала Секта.
Вышинский. Где?
Крестинский. У него в служебном кабинете. Я передавал деньги непосредственно Троцкому, когда ездил в Москву.
Вышинский. Лично?
Крестинский. Да, не привлекая к этому никого.
Вышинский. Садитесь.
Значит, вы, подсудимый Розенгольц, с 1923 года начали передавать шпионские сведения иностранным государствам?
Розенгольц. Правильно.
Вышинский. Продолжайте дальше.
Розенгольц. Теперь относительно вредительства. Я хочу отметить, что это вредительство ставило задачей помощь Германии, главным образом, и частично — Японии.
