— Не беспокойтесь на счет расточительности. Я совершил очень удачный вояж и получил заказов больше, чем смогу выполнить. В будущем году, когда виноградник начнет приносить больший урожай, я смогу увеличить производство вина. Я должен закрепить репутацию вин Ярраби до того, как меня успеют опередить виноделы из Хантер-Ривер. Но я вернулся не для того, чтобы говорить со своей женой о делах. Где Джейн? Разве она не помогает вам одеваться?
— Я послала ее к миссис Эшбертон. Она уже помогла другим дамам распаковать чемоданы.
Гилберт подошел к Юджинии и нежно поцеловал в шею.
— В таком случае вы должны позволить своему мужу помочь вам одеться.
— Вы что же, собираетесь меня причесывать? При одной мысли об этом Юджиния не смогла удержаться от смеха. Но она бы все-таки предпочла, чтобы Гилберт ушел и дал ей возможность спокойно одеться. Приятная просторная комната при нем всегда начинала казаться слишком тесной.
— Вы очаровательны, когда смеетесь. Неужели вы в самом деле ни чуточки по мне не скучали?
— Ну что вы! Конечно, скучала.
— А по ночам вам было не слишком страшно в одиночестве?
— О! Я справилась с глупым ребяческим страхом. Я уверена, что это известие вас обрадует.
— Да, меня это радует. Но тут есть свои «но». Мне нравится вас оберегать.
Юджиния обратила внимание на его слишком ярко блестевшие глаза.
— Гилберт, вы случайно не дегустировали вино, которое подадут к ужину?
— У меня хмельной вид? В таком случае это вы так на меня действуете. А что, если, вместо того чтобы помогать вам одеться, я помог бы вам раздеться?
Она попятилась:
— О нет! Для таких вещей нет времени!
— Для любви всегда должна найтись минутка.
— Но не в шесть же часов вечера, когда в доме полно гостей! Право, у вас возникают совершенно нелепые идеи!
Она продолжала говорить слегка шутливым и дружелюбным тоном, так что, казалось, не было оснований, чтобы глаза у Гилберта вдруг потухли. Неужели он ожидал, что она согласится на какую-то торопливую возню в постели в столь неурочный час?
Юджиния попыталась загладить свою вину;
— Я собиралась надеть вот это платье. Что вы скажете?
Он отсутствующими глазами посмотрел на светло-серый шелк, а затем велел надеть платье — так будет легче судить о его достоинствах. Когда Юджиния облачилась и заколола на затылке свои тяжелые темные волосы, муж приказал ей пройтись перед ним, а потом сесть. При этом ее широкая юбка изящными складками легла вокруг ног.
Теперь он смотрел на нее уже не глазами любящего мужчины, а критически разглядывал, словно бы ей предстояло выйти на сцену перед публикой.
— Да. Оно мне нравится, — сказал он наконец. — Я должен купить вам какие-нибудь драгоценности.
— Ах нет, Гилберт. Сначала устройте как следует свой виноградник. У меня есть жемчуг и маленькие карманные часики. Этого достаточно.
— Далеко не достаточно. И кроме всего прочего, я хочу, чтобы вы носили драгоценности, подаренные мной. Ну а пока что, должен сказать, выглядите вы великолепно.
Шелковое платье в талии показалось ей немного тесноватым, так что она чувствовала себя не очень удобно. Юджиния начала даже сомневаться, высидит ли она в этом платье в течение всего ужина, сохраняя ту элегантность, которая так восхищала Гилберта. Ее охватило отчаяние, когда она поняла, что это далекое от комфорта состояние все-таки было для нее предпочтительнее, нежели то, когда позднее, вечером, она расстегнет все эти пуговицы и крючки и станет ждать, чтобы в глазах мужа снова разгорелся тот слишком яркий огонь.
Сегодняшний вечер был прохладнее, чем обычно. В воздухе можно было ощутить даже какой-то намек на приближение морозов, что само по себе уже было маленьким чудом. Обеденный стол, уставленный серебром и хрусталем и сверкающий при свете свечей, сделал бы честь любой самой великосветской лондонской столовой. Мистер Уэнтуорт в смокинге казался сегодня особенно красивым. А вот его друг — мистер Блакслэнд. Какое лицо… упрямое, обветренное, с непоправимо загрубевшей кожей. Пиджак доктора Ноукса откровенно лоснится от долгой носки, но зато Эдмунд Келли одет превосходно. Гилберт в официальном костюме выглядел каким-то приглаженным и незнакомым.
Дамы постарались не ударить лицом в грязь, особенно миссис Эшбертон в платье цвета лаванды, отделанном массой кружев, и в кашемировой шали, как всегда сползавшей у нее с плеч. Миссис Уэнтуорт была элегантна, но не бросалась в глаза, Мерион Ноукс оделась безвкусно и чуть ли не неряшливо, а милейшая Бесс Келли слишком растолстела для своего ярко-голубого атласного платья.
Разговор был оживленным. Вначале он сводился в основном к поздравлениям, ибо гости обсуждали обстановку дома в Ярраби.
Оазис — чудо, удивительный образец расточительности, впрочем, достойно всяческого одобрения!
— Даже если вы бросились бежать прежде, чем научились ходить, Мэссинхэм, — заявил мистер Уэнтуорт, — я считаю, вы поступили правильно. Ваш пример послужит появлению в Австралии колонистов более высокого социального положения. Я надеюсь, вы пишете в Англию письма, в которых описываете свой дом, миссис Мэссинхэм?
— Пишет ли она письма? Да она только этим и занимается, не правда, ли, милочка? — сказал Гилберт.
— Да, я скучаю по своим сестрам, признаюсь, — ответила Юджиния. — И у меня есть много о чем им рассказать. Саре интересно знать о домах и одежде здешних жителей, Милли, которая еще учится в школе, — о необыкновенных животных. Папе — о здешней социальной системе.
— Вы имеете в виду ссыльных? — спросила ядовитым тоном Мерион Ноукс.
— Вовсе нет, — быстро возразил Гилберт. — Юджиния не имеет никакого касательства к этой печальной стороне жизни колонии.
— Ну для вас-то, дорогой мой, эта сторона не столь уж печальна, — мягко заметил мистер Уэнтуорт. — Что бы сталось с Ярраби без ссыльных?
— Согласен с вами. Я только хотел сказать, что для моей жены они не существуют. Я просил ее никогда даже близко не подходить к их жилищам. Особенно после того, что ей пришлось пережить в ночь после венчания.
— Мы слышали все подробности того инцидента! — восторженно воскликнула Бесс. — Должна признаться, я никогда не смогла бы сделать то, что сделали вы. Гилберт говорит, вас чуть не убили.
— Подумать только! А мы-то беспокоились, что она такой новичок в наших краях! — Юджиния заметила, что, когда речь шла о ней, Мерион Ноукс смягчала свой скептицизм. — Мы волновались напрасно, не правда ли Гилберт? Вы приобрели жену со стальными нервами.
— А я никогда и не думал, что Гилберт выберет себе в жены иную женщину. Тебе бы следовало знать его получше, моя дорогая. — Филипп Ноукс поднял свой бокал. — Или марочное вино, или ничего, а, Мэссинхэм? Давайте выпьем за хозяйку.
